Цена сожженных мостов

Литовские экономисты утверждают: российское эмбарго в отношении ЕС не только не ухудшило экономику Литвы, но и укрепило государство. Найдены новые рынки, бизнес стал сильнее, а российское направление слишком рискованное и нестабильное, поэтому с Россией не стоит вообще вести какие-либо экономические отношения и раз и навсегда разорвать все мосты. Действительно ли все так, и пора открывать шампанское?

Ода санкциям

«Почти год с российского эмбарго и больше полугода с начала глубокого спада российской экономики – каким было воздействие на Литву и другие страны Балтии? Ничтожным.  Экспорт литовских товаров в Россию в этом году сократился более  чем наполовину, но общий экспорт товаров и услуг из Литвы в первом квартале был на 2,8% больше, чем год назад. В странах Балтии очень мало секторов, которые более 20% своей продукции реализовывали бы на рынке России, поэтому после его закрытия они достаточно легко переориентировались на более богатые и восстанавливающиеся страны Европейского экономического пространства. (…) Немного неожиданно, что даже транспортный сектор Литвы почти не пострадал – намного меньше грузовиков едет в Россию, но все они успешно конкурируют и перевозят товары между странами Южной и Западной Европы. Водители, наверное, тоже не слишком жалуются.

Российское эмбарго было и остается в прорехах – российские должностные лица закрыли глаза, впуская в свою страну продукты питания, которые им очень нужны. Сразу после введения эмбарго экспорт молочных продуктов в Россию полностью остановился, но экспорт в Беларусь вырос на несколько тысяч процентов (но их употребляли не белорусы). Россияне думают, что они употребляют белорусские молочные продукты и едят выращенную в Марокко морковь. Приятного аппетита. (…) Если обобщить, приношу извинения, воздействие было не ничтожным, а положительным».

Это практически полная цитата главного экономиста банка Swedbank в Литве Нериюса Мачюлиса. Нет, это не официальная позиция банка, это запись в социальной сети Facebook экономиста. Но и банк не отстает — на прошлой неделе он официально провозгласил: экономические санкции, введенные Евросоюзом в отношении России почти год назад, и объявленное ответное эмбарго на западные товары мало повлияли на показатели литовской экономики, потому что потери были амортизированы за счет других рынков. С кризисом торговли удастся справиться, считают в банке.

Холодный душ

И практически одновременно с победной песней коммерческих аналитиков вышел официальный отчет Департамента статистики Литвы. В нем картина зеркально противоположная. В 2015 году показатели экспорта Литвы фиксируют стагнацию – за первые 4 месяца этого года по сравнению с тем же периодом прошлого года, экспорт Литвы без нефтепродуктов снизился на 0,4%. В номинальном выражении в этом году экспорт Литвы сократился на 12,2 млн евро. Для сравнения – в начале 2014 года экспорт Литвы вырос на 2%.

Существенное влияние на ухудшившееся положение экспорта оказали продолжающиеся проблемы во всем регионе СНГ – экспорт на рынки СНГ упал на 41%. Это значит, что из-за экономических проблем (в том числе и из-за санкций) в России и на других рынках СНГ по сравнению с результатами продаж в прошлом году экспортеры Литвы в этом году потеряли 126,5 млн евро. Больше всего проблем для литовского экспорта на российском направлении: из-за падения экспорта на 126,5 млн евро в регион СНГсокращение экспорта в Россию составляет 120 млн евро. Больше всего снизился экспорт продуктов питания: спад составляет 86%, или 88 млн евро. Экспорт в Россию сокращается и во многих других сегментах. «Что свидетельствует об ухудшающемся состоянии хозяйства России», — решили дать оценку в Департаменте статистики, совершенно забыв про ответные санкции РФ в отношении ЕС.

Против течения

Иными словами, дискуссия о том, благо это или катастрофа, в Литве продолжается довольно активно. Воодушевленные речи с высоких трибун свидетельствуют об одном, сухая статистика беспощадна и говорит о другом. Так или иначе, абсолютно ясно одно: Прибалтика совершенно осознанно сжигает пресловутые мосты между Западом и Востоком, о наведении которых раньше так любили говорить большие чины. Мы больше — никакой не перекресток дорог, главный узел и стратегическая точка. Просто регион.

«Эта история началась давно. Примерно в 1987 году, когда вопрос о восстановлении независимости или получении независимости начал переходить из плоскости некой ненаучной фантазии в практическую дискуссию. Как это делать, чем мы можем пожертвовать, а чем жертвовать нельзя», –  анализируя последние цифры статистики,  говорит доктор экономических наук, профессор СПбГУ Николай Межевич, который выступил с докладом в международной летней школе «Сотрудничество в регионе Балтийского моря: от политики к практике» в Ленинградской области.

В Эстонии, Латвии и Литве готовы были пожертвовать многим. Формула о том, что «мы готовы есть картофельные очистки, но быть независимыми», никогда не звучала, например, в Киеве, где были абсолютно уверены, что как раз Украина кормит всю остальную часть Советского Союза. В Прибалтике смотрели на вещи гораздо более объективно и понимали, что разрыв хозяйственных связей вызовет проблемы. Поэтому было решено создать три концепции регионального хозрасчета, которые предусматривали функции моста между Востоком и Западом. Логика в этом действительно была, говорил докладчик. Вся экономическая история региона еще с Ганзейских времен говорит о том, что мост — это естественно, это логично. Это вполне результативно с экономической точки зрения.

«Эти концепции не только не пережили их авторов, они с огромным трудом дожили до независимости и в 1991 году отправились на политическое кладбище. В принципе почти одновременно и с их авторами. За редким исключением», – считает Николай Межевич.

К власти пришли новые люди, которые проводили в жизнь другую линию — на свертывание хозяйственных связей с Востоком. Говорилось об этом вначале осторожно, далее все более открыто, и, наконец, совсем недавно советник президента Латвии сказал прямо, что Латвия не будет и не должна быть каким-то мостом между Россией, и даже Востоком в целом, и Западом. Он говорил, что Латвия — это просто часть Запада, часть Северной Европы, и в этом качестве и будет развиваться. Нечто похожее регулярно звучит и в Литве.

«Даже в этой ситуации одномоментно ничего страшного бы и не произошло, если бы не общий климат в отношениях между Россией и Евросоюзом. Поскольку здесь фактор общего климата срабатывает, то это желание окончательно обрубить все связи с Россией совпало с некой европейской практикой движения в этом направлении. А поскольку Эстония, Латвия и Литва все последние годы идут в авангарде любого европейского движения, то здесь было сделано достаточно много и в принципе уже сейчас можно посчитать, какова цена того, что уже сделано», – отметил Н. Межевич.

Беспощадные цифры

По подсчетам Danske Bank, сокращение экспорта составит от 18% до 25%, что обойдется Латвии, Литве и Эстонии примерно в 690 млн евро. В Латвии экспорт в Россию составляет 6,3% от общего объема экспорта, в Литве — 4,4%, в Эстонии — 5,5% от общего объема. Это один из самых скромных прогнозов.

«Формально экспорт Латвии в Россию – это 6,3%. Казалось бы, отказаться от 6,3% совсем не трудно. Но есть и другие цифры. Например, цифры отделения Ernst&Young в Прибалтике. Они подсчитали несколько иначе, и ущерб у них получился 1,5 млрд евро и потеря 20 тыс. рабочих мест», – продолжал профессор, добавив: полтора миллиарда для Германии — деньги, для Польши — деньги, а для Прибалтики это не просто деньги, для Латвии это четвертая часть всех доходов, включая дотации от ЕС. «Это не просто катастрофа, это крах государства по причине экономической несостоятельности», — сказал доктор экономических наук.

«Хотелось бы привести оценку, которая прозвучала в деловых ведомостях Эстонии Äripäev. Предприниматель Тийт Вяхи в своем комментарии говорит, что проигравшие от антироссийских санкций, в первую очередь, это три наших Балтийских государства: Латвия, Литва и Эстония. Но Тийт Вяхи не просто предприниматель – он экс-премьер Эстонской Республики. Это владелец Силламяэского порта. Закрыть ему рот невозможно, поскольку если и не всю Эстонию, то ее северо-восток он прокормить может и сам», – объяснил отсутствие трезвых оценок ситуации в наших странах и преобладание экономического ура-патриотизма Н. Межевич.

А что Россия?

В отличие от многих литовских экономистов российский эксперт не скрывает, что санкции ЕС в отношении России — действительно вызов. Но санкции ЕС начинались как индивидуальные санкции. Против некоего узкого круга предпринимателей, приближенных к президенту России. «Рискну сказать, что население России отнеслось к санкциям достаточно спокойно, исходя из того, что, скажем, для господина Тимченко или Ротенберга  миллион туда, миллион сюда, да даже если и десять, да даже если и сто, в общем – это ничего. Но через несколько месяцев речь уже пошла о том, как сказал президент Обама, чтобы порвать экономику России в клочья. Когда санкции практически официально перешли на уровень борьбы с государством, экономикой и обществом, то, безусловно, мы видим обратную реакцию. Гражданское общество сплачивается вокруг президента, поскольку общество видит, что речь идет не о борьбе с олигархами, а о борьбе с государством. Борьбе с каждым россиянином. Поэтому эффект и получается прямо противоположным», – сказал он.

По оценке профессора, органы государственного управления РФ в каком-то смысле должны быть за это благодарны. «Россия стала гораздо более единой, рискну предположить, что не просто за все двадцать лет, а за многие десятилетия послевоенной эпохи. Впервые такое единение. А экономический эффект очень интересный. Безусловно, у нас началась эпоха импортозамещения. Естественно, с трудом. Но начинается выяснение, что мы можем, а чего мы не можем», – продолжил Н. Межевич, приведя пример сотрудничества с немецким бизнесом.

В Германии есть очень большое количество организаций, ориентированных на экономическое взаимоотношение с Россией. Приезжают предприниматели из Германии. Они начинают выяснять, от чего РФ готова отказаться, от чего нет.

«Мы им объясняем: знаете, привыкли мы к стоматологическим аппаратам фирмы Siemens и AEG. Отказываться от них не собираемся. Будете нам их продавать – будем покупать. Нет? Ну, будем покупать японские. Привыкли. Но, объясняем мы им, почему мы сейчас в Санкт-Петербурге имеем в продаже шесть видов немецких канцелярских кнопок и скрепок? Это что, ноу-хау, какие-то высокие технологии? Это недоступно потомкам людей, которые блоху подковали? Нет, говорят немцы, наверное, это вам доступно, поэтому задавайте вопросы сами себе. Вот мы их и задаем себе. Ответы вполне понятны», — заключил ученый, заметив, что экономические процессы в Евросоюзе никак не способствуют потере любого рынка. Даже черногорского или монгольского. Тем более, российского. «Золотой век, безусловно, прошел. Хотя сегодня, по идее, нужно думать о сложных кооперационных цепочках, думать об интеграции, но выбран другой путь», – подытожил Н. Межевич.

Михаил КИСЕЛЕВ, Вильнюс – Санкт-Петербург
Фото Центра международной и региональной политики (Санкт-Петербург)

Цена сожженных мостов

  1. Анатолий Лавритов :

    Что творится на большом корабле, предназначенном для большого плавания в разных широтах, сидельцев в корабликах и шлюпках не интересует — самовыживание важнее. Только так можно расценить безразличие читателей электронной версии «Литовского курьера» к этому весьма полезному материалу. Сам я многие частности для себя отметил, а что касается общих оценок, то полностью с ними согласен.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *