Новости Литвы на русском языке. Онлайн газета "Литовский курьер" - всегда свежие новости. Сегодня: 2016.12.02 Текущий номер: N47 (1135) 24 ноября
Подписка на еженедельник «Литовский курьер» на 2017 год

Чеслав Милош в Тверии

Поделиться в Facebook! Поделиться!   |   Опубликовано: 2011 11 17, 0:02   |   Комментариев: 5

В рамках премии Года Чеслава Милоша, организованной совместно институтом Польши, Национальной ассоциацией журналистов и Союза журналистов Литвы, «Литовский курьер» публикует конкурсные работы. Сегодня материал нашего читателя из Израиля Сергея Корабликова-Коварского.

Обычный четверг в литературном объединении «Волны Кинерета». В небольшом двухэтажном особняке, несколько отстоящем вглубь от магистральной, идущей в гору улицы Тверии, в комнате, напоминающей школьный класс, негромко шумит кондиционер. Вечер, но за окном тридцать градусов по Цельсию. Вокруг стола, оживленно разговаривая, устроились  литераторы города, в большинстве своем – поэты, из тех, кто публикуется на русском языке. Впрочем, в литературном сборнике, который появляется на свет каждые два года и субсидируется местными городскими властями, есть место и для прозы, и для переводов, и для литературной критики. Объединение существует уже более 10 лет, включая в себя как литераторов из России, Украины и других бывших республик распавшегося Союза, так и бывших инженеров, медиков, музыкантов, педагогов, которых судьба собрала в этом маленьком, уютном городке на берегу библейского озера и вдохнула в них жажду творчества.

Сегодня, как и всегда, разговор начинается с насущных дел, новостей литературы, объявлений, коротких споров, переходя постепенно к тому главному, ради чего каждый из нас жертвует своим вечерним сидением перед экраном телевизора, домашними делами или просто отдыхом после напряженного рабочего дня: к чтению новых стихов и придирчивому литературному анализу написанного. На столе – закипевший чайник, печенье, порой вино. Изредка среди присутствующих можно увидеть литераторов из других городов Израиля или других стран – России,  Украины, Германии.

Итак, после первого оживленного гуда и обмена новостями, среди которых  звучит и сообщение о конкурсе, объявленном Варшавой, совместно с Вильнюсом на лучший перевод произведений Чеслава Милоша, разговор постепенно стихает. Конкурс  посвящен столетию со дня рождения поэта, нобелевского лауреата, жизнь, а в чем-то и творчество которого так похожи на судьбу и музу Иосифа Бродского. Начать эту тему – конкурсные переводы из стихов и прозы Милоша – руководитель нашего объединения, член союза писателей Израиля Любовь Знаковская, поручает мне. Она – прекрасный поэт (не признающая, как и Ахматова, слово – поэтесса), крымчанка, со свойственным южанам темпераментом и многолетним навыком педагога-филолога, позволяющими ей держать в руках нашу шумную и самолюбивую аудиторию. Люба поддерживает обширные литературные связи, часто участвует в конкурсах, занимая призовые места. Я знаю, что у нее уже готовы несколько прекрасных переводов из Милоша, но такова Люба! Она знает, что я взял для перевода стихотворение  Милоша  «Добрый христианин смотрит на гетто», знает и о моем отношении к этой теме…

 

Biedny chrescijanin patrzy na ghetto

Czeslaw Milosz

Бедный христианин смотрит на гетто

(Перевод С. Корабликова-Коварского)

 

В обломки тел людских вселяются жильцы:

Людские потроха облюбовали пчелы –

Их не пугает краснота утроб;

А муравьи – быстры и деловиты –

Кость черную преобразили в дом…

И в этой вакханалии распада

Распороты и топчутся шелка,

Дробится все: и дерево, и медь,

И никель с серебром, стекло и легкий гипс;

Жеcть, кисти, струны, желтые шары,

Хрусталь и трубы духовых оркестров.

——

Там – смерти  адский цирк,

там праздник сатаны!

И фосфор спички – чирк! –

о желтизну стены.

И вот уже огонь

доканчивает дело,

Оставив пепла вонь,

там, где царило тело.

Чтоб даже волос сжечь –

последний след убогий…

Где за ребенком в печь

вполз друг четвероногий.

 

А жизнь усердных пчел

не знает остановок,

Ведь кто-то все учел –

их разум прост и ловок.

Над легкими паря,

похожими на соты,

Берут за рядом ряд,

как на войне – высоты.

И муравьишек тьма

(они уже не гости!)

Спешит в свои дома

отборной белой кости.

 

А прежний мир спален!..

И рвутся, как бумага,

Резина, провод, лен,

полотнище от флага;

И кожа, и мешки,

и детская коляска –

Их лижут языки

огня в безумной пляске.

Вот, крыша занялась

и со стеной осела.

Фундамент вплавлен в грязь.

Земля мертва, как тело –

Ни листьев, ни стволов!..

Простор с песчаным ложем,

Отсутствием углов

на лунный шар похожим.

 

Под ними Стражник-крот

туннель спокойно роет.

Просунул нос вперед…

Что пласт ему откроет?

С фонариком на лбу,

касаясь тел привычно,

Их имя и судьбу

он проверяет  лично,

Чтоб в список занести

и продираться дальше.

Вот, пепел на пути –

как отличить от фальши?

Но радугой парит

людской души свеченье,

И запах говорит

сильней, чем обличенье.

 

А сверху семьи пчел

отстраивают зданья,

Красны под кумачом

в порыве созиданья.

Здесь – мир погиб в огне,

Там – новоселье длится!

… а муравьи во мне

мечтают поселиться.

 

Мне страшен Стражник-крот,

как Патриарх средь судей:

Я, словно вижу грот,

и… Он – над  Книгой Судеб!

Там – в мире без дверей,

без лиц, почти без света –

Сказать, что я – еврей,

но… Нового Завета?..

Что в мире есть места,

где под ярмом и плетью

Мы ждем приход Христа

все два тысячелетья?!

Он взор направит свой –

сквозь кровь,

рубцы и раны –

“А, это ты… живой?!

А те…

из списка…

Странно!”

И взгляд свой отвратит,

не проронив ни слова, –

Так речь ему претит

в присутствии… чужого.

 

Мне удалось дочитать свой перевод только до строчки «где за ребенком в печь…» и

здесь, слыша, что мой голос прерывается, Люба, как всегда, приходит мне на помощь, продолжив чтение за меня. Борис Цейтлин, поэт и эссеист с абсолютным слухом на звучание стиха и все его смысловые и чувственные оттенки, безжалостный в оценках и незаменимый в редактировании новых общих сборников, слушает перевод с явным сочувствием, но уже в самом начале чтения требует оригинал стихотворения на польском языке, не без труда знакомит с ним собравшихся, и чтение перевода продолжается. Никто не спрашивает, зачем я добавляю в перевод отсутствующую у Милоша конкретику, и почему для меня горящие волосы, людей и животных, это – ребенок, сжигаемый в печи, и единственный его спутник, сохранивший верность и в жизни, и в смерти – его четвероногий друг. Они, мои слушатели и критики, не молоды, помнят и понимают многое из того, о чем говорит код стихотворения Милоша, и допускают возможность  интерпретации перевода в свете своего человеческого опыта. Но даже для них это первое соприкосновение с самым трагичным и безжалостным взглядом великого польского поэта на нашу общую историю действует угнетающе, и, чтобы отдалить обсуждение перевода, они просят прочитать что-нибудь из моих собственных стихотворений о гетто. Я читаю:

 

Есть два дня в сентябре,

когда я зажигаю свечу

И молчу,

как молчало тогда

опустевшее гетто…

Обжигаясь о память,

я в прошлое снова лечу,

Но в глазах не вендетта —

лишь боль и печаль, не вендетта!

 

Cколько войн, сколько новых потерь

начиналось от старых вендетт,

Сколько крови и слез –

ими политы всходы обильно!

Я сегодня в печаль,

как в кладбищенский саван, одет:

Это – пропуск в Страну,

куда вывезли гетто из Вильны!

 

Я от бывшего леса

одинокий, невыжженный куст,

Опаленный

и тем удивленный, что выжил!

И ветвей почерневших,

как пальцев ломаемых, хруст:

Это — все, что осталось,

и все, что я слышу и вижу!

В те два траурных дня

вся Земля — как могила одна!

В те два дня небо —

словно большое надгробье…

Покрывало

литовского грубого льна —

Все пропитано кровью!

 

Не могу удержаться и читаю еще одно, короткое – всего четыре строчки, совсем безыскусные… но от которых у меня самого,  кажется, начинают пылать волосы:

 

Милый мой… это … вовсе не больно!

Надо крепче зажмурить глаза,

Как теленочек, с мамой пришедший на бойню…

Мы на бойне – нам плакать нельзя.

 

Чтобы все-таки как-то разрядить напряжение, я предлагаю прочитать еще два коротких перевода из Милоша, стихотворений с  другим  настроением.

 

Spotkanie

Встреча

 

Мне вспомнилась давнишняя поездка

среди полей в предутреннюю стынь.

Рассвет, как птица, алое крыло

раскрыть пытался ночи вопреки.

 

И заяц  вдруг промчался перед нами,

Один из нас махнул рукою вслед…

Давно все было –

нет в живых ни зайца,

Ни спутника, вспугнувшего его!

 

Любовь моя! Остались где-то там,

В движенье… всплески света на руке,

След бега, хруст подмерзшей борозды…

Они не боль –

раздумье навевают.

 

Szczescie

Счастье

Какую теплоту несут с собой лучи!

Залив порозовел во мгле рассвета:

Как ели – мачты…

спящие канаты…

И там, где в воды утреннего моря

С журчанием вливается ручей,

Там у мостка – звук флейты,

им рожденный.

А далее, под уцелевшей аркой

Виднеются фигурки средь руин

старинных зданий.

На одной из них –

косынка красная…

Такими в ранний час

нам видятся

Деревья,

башни,

горы.

 

И уже, как бы отвечая самому себе, и, может быть, не только себе, на вопрос, неизбежно встающий после упоминаний о судьбах гетто Варшавы, гетто Вильнюса, Каунаса и многих, многих других страшных памятников Прошлого, я завершаю выступление стихотворением, написанным этой весной в Друскининкай в санатории «Эгле» и прочитанным в конце поэтического вечера-встречи с патриархом литовской поэзии Марцелиусом Мартинайтисом. Встреча, естественно, проходила на литовском языке. Зал был полон, была и молодежь, и, конечно, волновало: как примут мой русский стих. Приняли с аплодисментами. После возвращения в Израиль получил две литовские газеты с моими интервью.

 

Встреча

Мы с вами встретимся, когда…

Чуть стихнут ноющие раны,

И будет призрачной и странной

В тот вечер первая звезда.

 

А в зале будет полусвет,

И тишиной начнется встреча,

И зазвучат стихами речи

О тех – которых с нами нет!

 

И пусть горит одна свеча,

Одна на всех, но пусть – большая!..

Тень на стене не уменьшая,

Но, как надежда, горяча.

 

Нет, не дано забыть тех лет,

И тех потерь… и тех страданий!

Но, как фундамент светлых зданий,

Пусть будет этот общий свет.

 

Мы – дети тех, кого забыть

Нам не дано по зову крови.

И, кто-то встанет и суровей

О Прошлом скажет, может быть.

 

Но надо… выстрадать ответ

Сердца сжигающей вендетте:

«Что, уходя, оставишь детям –

Мрак мести или мира свет?»

 

И, злобой лиц не омрача,

Стих заструится мирным светом.

Не для того ль дана поэтам

Любви и Памяти Свеча?!

 

Фото http://magamara.blox.pl

Метки:  , , , , , , ,

SELECTORNEWS
Комментарии читателей (5)
  1. (78.62.224.8) Alvyra Grėbliūnienė пишет:

    Man sunku išversti mintis. Rašysiu lietuviškai. Gydytoją-Poetą Sergej Korablikov – Kovarskij sutikau pavasarį Druskininkuose, kaip tik mūsų mylimo poeto M. Martinaičio kūrybos vakare, san. “Eglė”. Jo poezijos rinkinių skaityti neturėjau galimybės. Artimiau išsikalbėjus, supratau, kad gerb. Sergej sielos žaizdre dega Šviesos ir Meilės ugnis. Per Č. Milošo eilėraščių vertimą ši ugnis krinta žarijom į širdį taip meniškai ir taip giliai… Krinta ne vendetos, bet jau jo širdyje išnešiota taikos šviesa. Tai apibendrina ir poeto eilėraščio perskaityto Druskininkuose eilutės: “Не для того ль дана поэтам
    Любви и Памяти Свеча?!” Tie kraupūs vaizdai, tas šiurpinantis tautos tragizmas Č. Milošo eilėraščiuose, Sergiej vertime apšviečiamas kita, ne kraujo, bet Vilties ir Atminties šviesa. Ačiū gerb. Sergiej. Aš, XXI amžiaus krikščionė prašau:”Palaimink, Dieve, šio poeto kūrybą, palaimink šį pasaulį, palaimink Žmogų, kančią jo ir Meilę. Suteik jam Viltį nešti fakelą Taikos, Tikėjimo, Gailestingumo…

  2. (217.132.213.37) Любовь Знаковская пишет:

    На моих глазах рождались эти прекрасные переводы, причём, многажды переделываемые, всё улучшая и улучшая текст, так что даже страшно становилось: лучшее ведь враг хорошего – только бы не испортил! Но у Сергея – безупречный вкус, чувство меры, необычайное чувство слова.
    Удачи Вам, Сергей Макарович!

  3. (85.65.67.204) Леонид Юниверг пишет:

    Мне посчастливилось познакомиться с Сергеем 7 лет назад и стать издателем трех его первых поэтических сборников:
    “Белые птицы” (2005), “Звезда, которую ищу” (2006) и “Отголоски мелодий” (2007). И хочу отметить, что от книги к книге Сергей становился все более профессиональным поэтом. Нынешние переводы Милоша – еще одно свидетельство его творческого роста, чему я очень рад и с чем его от души поздравляю!

  4. (77.125.10.222) Галина Каган пишет:

    С поэтом Сергеем Корабликовым-Коварским я познакомилась лет 10 назад.Тогда вышла его первая книга стихотворений.И мне кажется уже тогда все поняли, что автор- настоящий поэт. Его поэзия и лирична, и трагична, его стихи так заманчиво было спеть, что я сразу же написала на его стихи две песни. Представленный здесь перевод сложнейшего стихотворения Милоша-ещё одно подтверждение поэтического дара автора, его гражданского мужества и человеческого сострадания.Удачи ему и творческого вдохновения!

  5. (82.166.113.85) Шошанна Левит пишет:

    Имя дококтора Сергея Корабликова-Коварского известно в Галилее(Израиль), как имя хорошего врача кардиолога. Любитель поэзии, прочитав книги доктора Сергея Корабликова-Коварского, написанные им,сейчас-же понимают, что автор её – талантливый и интересный поэт. На мой взгляд перевод и статья чрезвычайно интересны. Лучшие пожелания автору.






В комментариях запрещается размещение рекламных материалов, использование ненормативной лексики, разжигание межнациональной розни. Нарушители выше упомянутых правил могут привлекаться к ответственности!

Please note: Comment moderation is enabled and may delay your comment. There is no need to resubmit your comment.

 Доступные символы

Защитный вопрос *

Реклама
Мы в Фейсбуке!