Новости Литвы на русском языке. Онлайн газета "Литовский курьер" - всегда свежие новости. Сегодня: 2016.12.10 Текущий номер: N47 (1135) 24 ноября
Подписка на еженедельник «Литовский курьер» на 2017 год

Дети катастрофы

Поделиться в Facebook! Поделиться!   |   Опубликовано: 2013 10 17, 0:04   |   Комментариев: 0

(Продолжение. Нач. в  № 41).

Детдомовские будни

А после этого праздника начались детдомовские будни. Назначенный директором школы Элиезер Иерусалимский проверил знания детей и разбил их на классы. Получилось так, что некоторые старшие ребята попали в один класс с малышами. Они очень переживали, стеснялись. Элиезер поставил перед учителями задачу: помочь этим детям догнать сверстников. Обучение велось на идише. Много времени уделялось истории еврейского народа, еврейской литературе. Воспитанники знакомились с народными обычаями, стали отмечать памятные даты еврейского календаря (и это в советской стране, где сеть учебных заведений на языке идиш была ликвидирована еще задолго до начала Великой Отечественной войны!). Для самых маленьких при детдоме организовали еще и детский сад. Директором его назначили Елену Хацкелес. Малыши не понимали всего происходящего и тянулись к воспитательницам, как к своим мамам.

Все бы ничего, но Отдел народного образования не желал мириться с  существованием еврейского детского дома, открытого как бы в обход его. Руководителей этого детского учреждения во всем подозревали: в том, например, что преднамеренно завышают количество воспитанников, чтобы, якобы, таким  вот способом получить лучшее обеспечение. И под этим предлогом отпускали меньше продуктов, чем было положено. Приходилось покупать еду для еврейских детей на черном рынке.

Зная ситуацию, профессор Ребельский доложил об этом командованию фронта, рассказал о положении детского дома офицерам Главного медицинского управления, врачам в госпиталях, директорам восстановленных  после освобождения Литвы от немецких оккупантов промышленных предприятий, столовых. И люди откликнулись. Армия обеспечила детдомовцев дровами, передала списанную из госпиталей мебель: кровати, столы, табуретки. Поступили лекарства, предметы гигиены, были раздобыты школьные тетради. Военные стали отдавать ребятам часть своих пайков. Иногда они просто приходили в гости и приносили конфеты, шоколад, фрукты. На помощь пришли и простые люди. Конечно, у них, недавних узников гетто, у самих ничего не было. Но они помогали своей добротой и участием: дежурили у постелей заболевших детей, занимались с отстающими, хлопотали на кухне. По выходным детдомовцы устраивали для своих взрослых друзей концерты. И это было трогательно.

Время прощаться

Вслед за первым детским домом для еврейских сирот был открыт еще один – в Каунасе. Зимой 1945 года было объявлено, что бывшие граждане Польши могут вернуться на родину. Город Вильно до 1939 года входил в состав Польши и Цвия Вильдштейн формально являлась польской подданной, а стало быть, имела право вернуться. Ей необходимо было попасть в соседнее государство: она надеялась разузнать хоть что-нибудь о муже, пропавшем там в начале войны. А кроме того, неутомимая и одержимая идеей, Цвия рассчитывала, что из Польши легче будет перебраться в Палестину. Но когда она рассказала об этом профессору, он задумался и, нахмурясь, спросил:

– А как же дети? Кто будет заботиться о детях?

…И директор согласилась остаться, за что жестоко потом поплатилась. Но тогда еще теплилась надежда, что удастся покинуть эту страну не одной, а вместе с детьми (вот и пришло время вспомнить ту мысль, которая, в свое время, не была озвучена Цвией в кабинете военного коменданта Вильнюса: «Они уедут в Палестину!»)

Накануне 8 мая 1945 года Цвия Вильдштейн выехала в Каунас. Там и услышала по радио сообщение об окончании войны. В Каунасском детдоме, конечно, праздновали Победу. На митинге выступил профессор Ребельский. Говорил он взволнованно: «С сегодняшнего дня не прольется больше ни капли крови, ни один человек не погибнет.  Жизнь мужчин, женщин и детей, какой бы национальности они ни были, будет цениться превыше всего. На Земле наступят тишина и покой. Вы сможете учиться, получить любую профессию. Вашим будущим станут мир и счастье».

А потом профессор, получив новое назначение, заехал проститься в детский дом в Вильнюсе. Это было очень грустное прощание. Дети лишались реальной защиты и поддержки. Правда, Иосиф Вениаминович клятвенно обещал навещать детдомовцев, но у них почему-то возникло такое предчувствие, что эта встреча – последняя. Как часто внутренний голос подсказывает нам, что ожидает нас в скором будущем. Беда в том, что мы далеко не всегда к голосу этому прислушиваемся…

«Политика партии и правительства»

… Все, что случается в жизни, происходит на определенном, чаще всего, фоне. Таким «фоном» в дальнейших событиях, связанных с героями нашего повествования, стала та самая «политика партии и правительства», которую воспел в своей статье о еврейском детском доме Вильнюса писатель Арон Кушниров.  Политика, которая привела к разгрому Еврейского антифашистского комитета в Москве, к казни  руководителей этой организации – цвета еврейской интеллигенции в бывшем СССР и к пресловутому «Делу еврейских врачей-отравителей». Еще до этих сфабрикованных процессов репрессии антисемитской направленности в отношении отдельных граждан уже практиковались, набирая обороты.

Коснулись они и Цвии Вильдштейн. Согласно имеющимся сведениям, она добилась-таки разрешения выехать в Польшу вместе со всем еврейским детдомом. Но попыталась, что, во всяком случае, ей инкриминировалось, организовать (нелегально, конечно) перелет не в Польшу, а в Палестину. Так или иначе, согласно официальному документу, «бывшая заведующая Вильнюсским еврейским детским домом Вильдштейн Цвия Иосифовна была сослана на Магадан за попытку бегства за границу». Вот вам и обещанное в начале нашего рассказа объяснение названия книги, которую она написала впоследствии: «Из ада в ад»: из ада гетто – в ад ссылки. Отбыв срок, Цвия все же добралась до Земли обетованной. Мечта ее жизни через много лет сбылась. Злате Кочергинской  тоже удалось выехать в Израиль. Там она сменила имя и стала Захавой, приняла фамилию мужа – Бургин. Сегодня Захавы Бургин, как и других учителей детдома, увы, уже нет в живых…

… За профессором Ребельским приехали на черном «воронке» в ночь на 10 мая 1948 года, в третью годовщину Победы. Выманили из дома под предлогом срочного вызова на работу и увезли. А потом, уже в его отсутствие, устроили на квартире обыск, который длился, без перерыва, двое суток.  Звонившим в дверь не открывали, отвечать на телефонные звонки запретили. Целый год члены семьи (жены Ребельского к тому времени уже не было в живых) ничего не знали об отце, лишь носили передачи на Лубянку. Через год, в мае 1949-го, детям сообщили, что отец приговорен к заключению сроком на 10 лет и уже этапирован в исправительно-трудовой лагерь в Казахстане. За что осужден, по какой статье — объяснять не стали, отмахнулись: «Ждите писем из лагеря. Он сам вам напишет». Ждали, что ж еще оставалось делать? Но писем не было… В 1952 году Ребельских неожиданно оповестили, что отец умер в 49-м. В 1956-м родные профессора получили письмо из Военной коллегии Верховного суда. В конверте была справка, казенным текстом сообщавшая, что дело Ребельского И. В. «за отсутствием состава преступления прекращено».

Из воспоминаний дочери

…Тридцать пять лет прошло со дня получения справки о реабилитации. Лишь в конце 1991 года, когда в СССР уже шла горбачевская перестройка, дочь Иосифа Ребельского Люба Кузнецова (Ребельская) получила долгожданное разрешение, которого активно, но тщетно добивалась все это время – ознакомиться с делом отца.  В приемной КГБ на Кузнецком мосту, куда она отправилась с сыном, им вручили толстую папку с надписью «Дело № 1367» и провели в специальную комнату, где за длинным столом уже сидели другие люди с папками – дети репрессированных много десятилетий назад родителей, исчезнувших без следа в застенках Лубянки.

Вспоминает Любовь Кузнецова:

«Было тихо, только шелестели листы. А вокруг стола, ни на минуту не отлучаясь, расхаживал сотрудник службы безопасности, наблюдал. Читаем папино дело, страницу за страницей. Все очень обыденно, допрос сменяется допросом. Сухо и коротко. Вопросы и ответы, снова вопросы и снова ответы. Не сразу обратили мы внимание на отметку в начале каждого «короткого» допроса: время, когда тот проводился. Начинался обычно в полночь и продолжался до 4-5 утра. Несколько раз в неделю. Это была пытка лишением сна. У отца допытывались, с кем он вел «политические» разговоры, где доставал «антисоветские» книги, от кого получал письма, кто изображен на фотографиях. Папа называл людей, для гэбэшников недосягаемых, ушедших из жизни. С особым пристрастием расспрашивали о детских домах: кто помогал их организовывать, как они снабжались. Детские дома отец брал на себя, помощниками называл людей, рядом с фамилиями которых, видимо, позже, было приписано: «перечисленные граждане бежали за границу»… За скупыми строками допросов чувствовалась напряженная борьба. Папа не хотел сдаваться, признавать себя виновным в том, в чем вины не чувствовал, надеялся, наверное, на свой испытанный дар убеждать. Следствие затягивалось. По прошествии очередных трех месяцев следователь испрашивал у прокурора разрешение на продление допросов, такое разрешение получал, пока не вынес «Постановления».

Приводим его с некоторыми сокращениями, но без изменения орфографии оригинала.

«Я, Заместитель Начальника отделения Следотдела 3-го Главного Управления МГБ СССР майор Бурдин, рассмотрев материал следственного дела № 1367 по обвинению Ребельского Иосифа Вениаминовича в преступлении, предусмотренном статьей 58-10 ч. I УК РСФСР, нашел:

Ребельский – враг Советской власти, кадровый сионист, проводивший в течение длительного периода антисоветскую сионистическую деятельность. Он долгое время подвизался как лектор, протаскивал в своих публичных лекциях чуждую идеологию и допускал различные клеветнические выпады по адресу советской действительности. Брат Ребельского – Ребельский Давид, с которым он поддерживал связь, в настоящее время проживает в США, где является одним из руководителей сионистического движения. Ребельский встречался с американскими разведчиками, приезжавшими в СССР под видом интуристов…». Постановление подтверждалось изъятыми при обыске вещественными доказательствами (дневниками, письмами, фотографиями, книгами), которые «указывают на наличие у Ребельского националистических взглядов, преступных связей, а также вскрывают характер его махинаций по обеспечению организованных им еврейских детских домов в городах Вильнюсе и Каунасе».

10 мая 1949 г., ровно через год после ареста, Особое Совещание при МГБ СССР, заслушав дело № 1367 по обвинению Ребельского И. В. по статье 58-10 ч. I УК РСФСР, вынесло постановление: «Ребельского Иосифа Вениаминовича за антисоветскую националистическую деятельность заключить в исправительно-трудовой лагерь сроком на десять лет, считая срок с 11 мая 1948 года».

(Окончание следует).

Фредди ЗОРИН

Метки:  , , , , , , , , , ,

SELECTORNEWS
Комментарии читателей (0)



В комментариях запрещается размещение рекламных материалов, использование ненормативной лексики, разжигание межнациональной розни. Нарушители выше упомянутых правил могут привлекаться к ответственности!

Please note: Comment moderation is enabled and may delay your comment. There is no need to resubmit your comment.

 Доступные символы

Защитный вопрос *

Реклама
Мы в Фейсбуке!