Новости Литвы на русском языке. Онлайн газета "Литовский курьер" - всегда свежие новости. Сегодня: 2016.12.07 Текущий номер: N47 (1135) 24 ноября
Подписка на еженедельник «Литовский курьер» на 2017 год

Дети катастрофы

Поделиться в Facebook! Поделиться!   |   Опубликовано: 2013 10 10, 0:04   |   Комментариев: 3

23 сентября в Литве прошли мероприятия, приуроченные к 70-летию ликвидации Вильнюсского гетто. Одно из них – открытие памятной доски известному врачу и ученому, профессору Иосифу Вениаминовичу Ребельскому, который в 1944 году организовал детский дом для еврейских сирот. Эта история о детях той катастрофы, осиротевших в период Холокоста на территории Литвы, и о тех, кто помог им выжить.

Материал с правом перепечатывания любезно предоставлен нашему изданию русскоязычным журналом «Florida RUS», издающимся в США.

…Летом 1944 года передовые части Красной армии в ходе специальной, успешно проведенной операции  вошли в Вильнюс и освободили уцелевших в гетто. Тогда-то в городе и стали появляться беспризорные еврейские дети. Во время оккупации их укрывали местные жители – литовцы, поляки, белорусы – одни из сострадания, другие (было и такое) – за вознаграждение, оставленное родителями.

«Мы откроем детский дом»

Долгих три года дети жили в немыслимых условиях: на чердаках и в подвалах, в погребах, сараях. Многие прятались от фашистов в лесах, на свалках, в пещерах и даже в канализационных трубах. Теперь они вышли из своих укрытий и бродили по городу в поисках пропитания и ночлега. На детей страшно было смотреть: больные, истощенные, грязные, завшивленные, они сторонились людей, боялись света и солнца. Когда их пытались подкормить, они, выхватывая из рук все, что им давали, сразу же убегали, причем бежали, как от преследователей: пригибаясь к земле, петляя и пугливо озираясь.

И вот родилась идея – создать еврейский детский дом, чтобы спасти несчастных ребят, лишенных родительского тепла и заботы, вернуть им безжалостно отнятое детство. Инициатором выступила Цвия Вильдштейн. В довоенное время она учительствовала в одной из вильнюсских школ. С приходом гитлеровцев – оказалась в гетто. Выжила. Избежала отправки в Панары – печально известное местечко километрах в 10-ти от Вильнюса, где творились массовые расстрелы евреев. Впоследствии Цвия написала книгу «Из ада в ад» (о том, почему именно так были названы ею воспоминания, объясню позднее). Цвию поддержали еще несколько еврейских учителей. Вместе отправились в Министерство просвещения. Но там и слушать не стали:

– Вы что же, собираетесь создать новое гетто? Будьте как все: поместите этих детей в обычные детские дома. Они получат все, что получают другие.

Поистине счастливый случай свел Цвию Вильдштейн с Иосифом Вениаминовичем Ребельским, известным врачом и ученым, профессором, начальником нервно-психиатрической службы 3-го Белорусского фронта.

Вот как вспоминала об этой встрече сама Цвия:

«Меня встретил невысокий плотный человек в военной форме с погонами подполковника медицинской службы. Он пожал  мне руку, сказал, что знает о моих тревогах и сам обеспокоен положением еврейских сирот и их дальнейшей судьбой. В тот день мы проговорили несколько часов. Иногда в кабинет входил военный в накинутом на форму белом халате и срочно вызывал профессора к больному. Профессор извинялся, уходил, но потом возвращался, и беседа продолжалась. Сначала я была настороже: чужой человек, да еще в форме (а я инстинктивно сторонилась военных), расспрашивал меня о самом наболевшем. Но у него были добрые еврейские глаза, и вскоре я почувствовала к нему полное доверие, освоилась и осмелела. Оба мы понимали, что откладывать организацию детского дома нельзя: состояние многих детей угрожало их жизни. Поэтому сразу же начали вырабатывать план совместных действий. Прежде всего, необходимо было добиться разрешения на открытие детского дома и получить помещение. Эти две задачи профессор взял на себя. Далее следовало побыстрее разыскать и собрать беспризорных ребят, найти для них учителей. Этим предстояло заняться мне. На прощание Иосиф Вениаминович сказал:

– Мы откроем детский дом, – сделать это надо во что бы то ни стало. Вы станете сиротам матерью, я – отцом.

А еще он рассказал, что за время войны насмотрелся на страдания детей. Позже я узнала, что он подбирал на фронтовых дорогах ребят, потерявших родителей, и помещал их в свои госпитали. Там детей ставили на ноги и немного окрепших, при первой возможности, отправляли в тыл. Уж и не знаю, как действовал профессор, но ему удалось получить от правительства Литвы «добро» на открытие детского дома. Дом этот был включен в общий список детских учреждений и поставлен на довольствие. Я была назначена директором».

Из Российской еврейской энциклопедии:

«В 1944 г., вступив с армией в Литву, профессор Ребельский И. В. принял деятельное участие в организации в Вильнюсе и Каунасе двух детских домов для более чем 400 еврейских детей, уцелевших во время оккупации…»

…Первым, временным адресом, по которому прописался детский дом для еврейских сирот в Вильнюсе, стал пустовавший госпиталь. Но все знали, что по мере поступления раненых солдат с фронта, помещение детям придется освободить. Цвия Вильдштейн дала объявления в газетах и по радио об открытии еврейского детдома. Просила приводить беспризорных детей, сообщать адреса, где они могут прятаться, а также приглашала на работу еврейских учителей.

Наступил Йом-Кипур. В былые годы в этот день в городской синагоге собиралось много народа, и хотя сейчас большая часть еврейской общины была уничтожена, Цвия решила пойти в Судный день в Вильнюсскую синагогу. Женщинам, как известно, выступать в культовых местах у иудеев не дозволено. Но раввин, в виде исключения, разрешил директору детского дома обратиться к присутствовавшим с призывом: содействовать в начатой работе. Рассказ слушали в полной тишине, многие плакали. После окончания службы люди окружили Цвию Вильдштейн, предлагая помощь. Некоторые тут же сообщали адреса в городе и на хуторах, где прятались еврейские дети. Профессор сумел организовать транспорт и поисковая группа отправилась в путь – сам  Ребельский, Цвия и доктор Блотц, директор поликлиники для семей военнослужащих. Встречали участников миссии по-разному. Некоторые хуторяне отдавали детей, нашедших у них приют, охотно. Они рады были избавиться от лишних ртов, верили, что так детям будет лучше. Но были и такие – они использовали малолеток как дешевую рабочую силу – которые не хотели отпускать детей, требовали за них выкуп. Денег было немного, зачастую за детишек расплачивались папиросами и сигаретами. Действовать приходилось где уговорами, а где и угрозами – заявить властям о незаконном удерживании чужих детей.

Не меньшей проблемой, учитывая описываемую ситуацию, было собрать подходящих учителей и воспитателей. А когда они все-таки нашлись, то оформить на постоянную работу реальным оказалось лишь немногих. Но все, без исключения, проявили преданность своему и общему делу – Злата Кочергинская, Суламифь Вольфер, Хиля Тиктали, Давид Левин, Елена Хацкелес, Элиезер Иерусалимский. Элиезер работал в литовской школе, его не хотели отпускать. Пришлось вмешаться все тому же профессору  Ребельскому.

О том, как попала в детдом учительница Злата Кочергинская (Захава Бургин), можно прочесть в ее воспоминаниях.

«Как-то мы с подругой по гетто шли и разговаривали на мамэ-лошн. Нас остановил советский офицер и неожиданно мы услышали: «Как красиво вы говорите на идиш!». Он сказал, что тоже говорит по-еврейски, но не так хорошо. Я предложила позаниматься с ним. Звали офицера Иосиф Вениаминович Ребельский. Узнав, что я учительствую, он сказал: «Еврейская учительница обязана работать с еврейскими детьми». Я спросила: «А где найти еврейских детей?» – «Они есть. К счастью, не все погибли. Сейчас мы как раз собираем их и организуем еврейский детский дом. Вы должны там работать». Он дал мне адрес и записку к директору. Я была потрясена, все это казалось похожим на сказку. Я еще не знала, что судьба подарила мне встречу с тем самым человеком, которому детский дом был обязан своим существованием».

Первые воспитанники

…. Первым в обретенном доме появился Лева Селек, голубоглазый мальчик 8 лет. Его привела литовка, которой Левины родители заплатили, чтобы она спасла их ребенка. Женщина очень боялась, что ее выследят, держала мальчика запертым на чердаке, кормила раз в сутки. Лева был совершенно дикий, не говорил, плохо понимал, о чем его спрашивали, и все же цеплялся за свою спасительницу. С трудом его оторвали от нее. «Я его держу, – рассказывала впоследстии Злата Кочергинская, – а он такой маленький, легенький, ничего не весит. Но норовит вырваться — вот что такое страх! Я кричу женщине, которая его привела: «Уходите скорее!», а сама плачу». Потом поступили братья Левиты. Они долго скрывались в лесу, сначала с родителями, а когда родители погибли, — совершенно одни. Мальчики и выжили только потому, что всегда были вместе. Мать Береле Глаза нацисты повесили в белорусском местечке Глубокое. Береле удалось бежать, но кошмар преследовал его повсюду, ужасом были наполнены его огромные черные глаза. Когда привели девочку со светлыми косичками, Миреле Вайнштейн, то показалось, что она спокойнее других. Но нет, – Миреле забивалась в самый дальний угол и оттуда тихо, монотонно звала маму, которую убили у нее на глазах. Ребята постарше, 13-14-летние, прятались у партизан в лесу, многие партизанили вместе со взрослыми. Выйдя из лесу, они оказались в городе совершенно одни, без жилья, без средств к существованию. Вдосталь помыкавшись, стали приходить в детдом. Шли дни и воспитанников становилось все больше…

Едва жизнь в детском доме начала налаживаться, получено было предписание освободить помещение. Всеми общественными зданиями в городе распоряжался военный комендант, и Цвия Вильдштейн с Иосифом Ребельским отправились к нему. Комендант встретил просителей приветливо, посочувствовал детям-сиротам.  Но когда они заговорили о помещении для детдома, спросил: «Зачем вам отдельный детдом для евреев?»

Цвия готова была вспылить, но профессор, тихонечко сжав ее локоть, остановил этот порыв. Как опытный врач-психиатр, он объяснил коменданту, что с нашими детьми война обошлась особенно жестоко. На глазах у детей фашисты убивали их родителей. Нервная система ребятишек сильно расшатана. Для восстановления их психики требуются особые условия, спокойная домашняя обстановка, серьезное лечение. В общем детдоме такую атмосферу создать невозможно. Пройдет время, раны зарубцуются, детская психика восстановится до нормальной, и подростки вольются в общество… И тут у Цвии Вильдштейн, в чем она признавалась позднее, едва не вырвался крик души: «Не вольются! Они уедут в Палестину!». Но Ребельский, как бы улавливая ее порыв, снова сжал Цвие локоть (запомните этот эпизод, уважаемые читатели, – он еще вернется гулким эхом).

Профессору Ребельскому, в полной мере владевшему искусством убеждать, и на этот раз удалось уговорить коменданта пойти навстречу. Здание для размещения детского дома он предоставил, но вскоре у еврейских ребят отобрали и его, решив открыть в нем общеобразовательную школу. Потом история вновь повторилась. Вот уж, действительно, народ скитаний!.. И тогда возникла идея – отыскать такое здание, на которое больше никто не позарится. И оно нашлось – на улице Зигмантовской, дом под №12, рядом с речкой Вилия. Когда шли бои, здание пострадало. Крыша прохудилась, на полу стояли лужи, ветер гулял по комнатам — ни окон, ни дверей не было и в помине. Электропроводка оказалась неисправной, водопровод не работал. Но выбора не было. Профессор прислал бригаду ремонтников: плотников, сантехников, электриков, водопроводчиков, стекольщиков. Они принесли стройматериалы и инструменты. Все бы хорошо, но тут директору детского дома сообщили, что люди эти — пациенты профессора Ребельского. Всерьез испуганная Цвия помчалась к Иосифу Вениаминовичу.

– Я знаю, ваши больные – сумасшедшие, шизофреники. Не бросятся ли они на детей? Ведь у них топоры, молотки, пилы…

Профессор в ответ улыбнулся:

– Разве я похож на человека, который способен подвергнуть опасности ребят? Нет, дорогая Цвия, не все мои больные – умалишенные. Те, что пришли работать, – вполне нормальные люди. На фронте, в экстремальной обстановке, нервы у многих не выдержали, они в чем-то провинились. Чтобы спастись от штрафного батальона, прикидываются сошедшими с ума. Вот увидите, работать они будут старательно. А руки у них золотые, в мирное время они были первоклассными мастерами!

(Продолжение следует).

Фредди ЗОРИН

Метки:  , , , , , , , , , ,

SELECTORNEWS
Комментарии читателей (3)
  1. (62.176.7.54) васек пишет:

    набейте в нете
    -нам русских НИКОГДА НЕ ПОБЕДИТЬ -Майкл Фогетти

  2. (78.61.119.27) реалист пишет:

    Никакие взвизгивания о “зверской оккупации” не заглушат правду. Одни убивали, а другие – спасали. Хотя до сих пор кое-кто кусает локти, что Литву причислили к антигитлеровской коалиции, а не наоборот.

  3. (46.39.34.146) Йонас пишет:

    Потрясен. Одна армия убивала, другая занялась спасением.Вот где правда.Какое к черту молоко.






В комментариях запрещается размещение рекламных материалов, использование ненормативной лексики, разжигание межнациональной розни. Нарушители выше упомянутых правил могут привлекаться к ответственности!

Please note: Comment moderation is enabled and may delay your comment. There is no need to resubmit your comment.

 Доступные символы

Защитный вопрос *

Реклама
Мы в Фейсбуке!