Новости Литвы на русском языке. Онлайн газета "Литовский курьер" - всегда свежие новости. Сегодня: 2016.12.09 Текущий номер: N47 (1135) 24 ноября
Подписка на еженедельник «Литовский курьер» на 2017 год

Labas vakaras! Mes vėl kartu!

Поделиться в Facebook! Поделиться!   |   Опубликовано: 2013 09 19, 0:04   |   Комментариев: 2

Елена Петровна Бахметьева – доктор гуманитарных наук, член МАПП, президент Ассоциации любителей русского романса в Литве «Мелос».

И это только часть официальных титулов. Если же зреть в корень и оценки давать неформальные, то Елена Петровна – простой, доступный,  дружелюбный и жизнерадостный человек, очаровательно-обаятельная женщина.  Даже миновав восьмой десяток, она продолжает радоваться жизни.

– Еще в детстве вы решили стать педагогом. А что стояло за таким решением?

– Моя мать, Тамара Корнильевна Бачина,  была педагогом, предподавателем истории. Я мало ее видела, поскольку она много времени проводила работая. Преподавала она в 6-й гимназии, которая находилась на площади генерала Ивана Черняховского. Сегодня эта же площадь носит имя Кудиркос.

Мы, четверо детей, жили с нянями. Но я помню, что мама была очень красивой женщиной, хотя, наверное, для детей все мамы красивые.

Когда мама уходила на работу, время тянулось на удивление медленно. Я всегда скучала и думала, что там, где она работает, кипит настоящая жизнь. Там школьники, там весело, там интересно…

И я, естественно, подумала, что мне надо стать педагогом.

Вы сказали, что вас воспитывали и растили няни…

–  Да. И, кстати, у меня до сих пор чувство вины перед нянями, потому что когда мы выросли, то с ними расстались. А у наших бывших нянь семьи нет, ничего нет – ни квартиры, ни мужа, ни детей. И я спустя большое количество лет вдруг вспомнила свою няню Нюру Белову из Вологодской области. Я знала деревню, где она жила, и написала письмо. Спустя какое-то время письмо возвратилось с надписью:

«Ваше письмо Анну Белову не застало. Накануне она умерла».

Мне было очень обидно. Видимо, она думала обо мне, раз я вспомнила и написала письмо.

Другую няню, Тоню Сальникову, я видела в последний раз в Риге. Она жила в скромной комнатке, после нашей семьи она еще в одной семье пожила. Тогда я подумала, что нельзя было этих замечательных простых женщин отпускать, ведь фактически они уже были членами нашей семьи. А иной им уже не создать.

Ведь не зря, когда Арину Радионовну – няню Александра Сергеевича Пушкина освободили от крепостной неволи, она от воли отказалась.

– Я читала, что высшее образование вы получили на историко- филологическом факультете.

– Мама, как я уже сказала, была историком, и мы, дети, все с детства оказались  заинтересованы и заколдованы историей. Мы многое знали – эти знания приходили как бы сами собой. У старшего брата Аркадия и младшего Владимира, у сестры Нины – у всех были конфликты с преподавателями истории. Наверное, эти дети, мои братья и сестра, знали больше и лучше историю, чем учителя. По крайней мере, они постоянно с чем-то не соглашались, поднимали руку, спорили – одним словом, им было не просто на уроках истории. Но и учителям приходилось, по всей видимости, не сладко.

И вы тоже спорили с историками, доказывая какую-то свою правоту?

– Я – нет. Я никогда особо не выделялась.

Уважаемая Елена Петровна, фамилию Бахметьевых именно в историческом контексте я слышала очень часто. Расскажите нам что-нибудь интересное…

– Среди Бахметьевых было много интересных людей.

Например, Мария Аркадьевна Бахметьева, бабушка гениального Сергея Рахманинова, была щедро одарена музыкально. Был композитор Николай Иванович Бахметьев, двоюродный брат Марии Аркадьевны, который писал роскошные романсы, и эти романсы исполнял Федор Шаляпин.

Был известный русский  гидродинамик Борис Александрович Бахметьев. Он больше известен как посол Временного правительства Керенского в Соединенных Штатах Америки. А поскольку США долго не признавали большевистскую Россию, Борис Александрович много лет фактически был действующим послом.

Кстати, в США он организовал Бахметьевский фонд и вывез туда немало исторических российских архивных документов, боясь, что «красные» или «белые» уничтожат все это достояние народа.

Бахметьевский фонд, учрежденный в Колумбийском университете, до сих пор платит  стипендию тем, кто хотел бы изучать документы по истории России. А первые стипендии выплачивались из личных средств Бориса Александровича.

Знаете, он вместе с внучкой Льва Николаевича Толстого создал и фонд Толстого, который тоже работает по сей день.

Вы родились в России. А при каких обстоятельствах оказались в Литве?

– В России я жила всего 27 лет. Первые четырнадцать – в Вологодской области, позже – в Ленинграде. В два раза больше лет я прожила в Литве.

Люблю Россию, ведь это моя родина, но я люблю и Литву.

Я приехала сюда, когда моего отца по личной заявке Антанаса Снечкуса направили на работу в эту республику. Папа всегда хотел быть летчиком, но когда его призвали в армию, выяснилось, что у него очень красивый почерк. И его отправили служить писарем в штаб. Затем по разнарядке – в Ленинградскую двухгодичную партшколу, а отуда послали на работу в Вологодскую область.

В декабре 1944 года отец получил направление в Кедайняй. И поехал, само собой разумеется, со всей семьей – с мамой и четырьмя детьми. Я – старшая, мне тринадцать, а остальные – мал мала меньше.

Знаете, когда сегодня я шла на интервью, специально свернула на улицу Лабдарю и постояла у дома под номером 4. И вот почему.

Из Вильнюса в Кедайняй ехать было абсолютно не на чем. Потому что в распоряжении ЦК Компартии Литвы в то время была только одна машина – такой трофейный немецкий газик – я бы так его назвала. И этот автомбиль был доступен только во второй половине дня. То есть – завтра.

Но нам нужно где-то переночевать?! И нас приютил некий Гядиминас, живший в 1944 году на той самой улице Лабдарю в доме № 4. Он всех шестерых пригласил к себе. Я хорошо помню, как, поднимаясь на второй этаж, мы увидели сидящего на ступенях плачущего мужчину. Мужчина, не останавливаясь, причитал: «Mano Salomėja, mano Salomėja!»

А летом 1945 года я узнала, что от тяжелой болезни умерла поэтесса Саломея Нерис. Тот незнакомый мне мужчина в стылом декабре на холодной лестнице оплакивал именно ее.

Поэтому перед интервью я в который уже раз подошла к крыльцу четвертого дома и поклонилась.

Но вернемся в декабрь сорок четвертого.

На следующий день, после обеда, когда газик был свободен, мы поехали в Кедайняй. Дороги были ужасные. Кстати, не только дороги. Сразу после войны в Литве не было электричества, и мы в Кедайняй и даже позже в Вильнюсе, учили уроки при свечах или при керосиновой лампе. Кстати, в Вильнюсе со Зверинца на «Черняховку» мы ходили пешком, ибо не было общественного транспорта. На это уходило примерно 40 минут.

Но я вернусь к тому, как мы ехали в Кедайняй. Едем-едем на этом немецком газике. На дороге лед, ужасно скользко. Газик вдруг переворачивается на крышу, а после этого вдруг становится опять на колеса. Было страшно! Но мы все живы и едем дальше. Все мы тогда подумали только об одном: «Какое счастье!».

Это сегодня от Вильнюса до Кедайняй рукой подать. А в декабре 1944-го мы ехали весь день и весь вечер. Приезжаем ночью 25 декабря. Знаем только одно литовское слово – «taip». Нам предлагают подняться на третий этаж.

Мы входим на кухню нашей новой квартиры, и вдруг с черного входа раздается стук в дверь. Мы сильно испугались. Мама спросила: «Кто там?». Из-за двери отвечают: «Это я, Йонас. У вас бульба есть? У вас друска есть? У вас цукер есть? Я – здешний сторож. Я вам все принесу».

Позже выяснилось, что 22 июня 1941 года дети этого сторожа Йонаса отдыхали вместе с другими детьми в пионерском лагере в Паланге. Немецкие летчики бомбили их зверски. Детишек чудом спасли и эвакуировали.

«Сейчас они в России, они живы. Я люблю Россию! Чем вам помочь?», – допытывался у мамы совершенно незнакомый нам литовец.

Я не могу вспоминать это без слез. Пройдет с того дня лет шестьдесят. Однажды знакомый пианист пригласит меня к себе домой: мы с ним должны готовить программу концерта, в котором он участвует. Он познакомит меня со своей женой. Она поинтересуется, как я оказалась в Литве.

Я начинаю рассказывать, и вдруг мне на память приходит это имя – Йонас. Имя того человека, который первый предложил свою помощь. Хозяйка дома, Ядвига Беряснявичюте-Ганина говорит:

«Это – мой отец. Вы у нас молоко покупали. Вы помните?»

А ведь прошло 60 лет! Тогда, в далеком уже сорок четвертом Ядвиге было всего семь лет! Она вырастет,закончит в Москве вуз, где встретит своего мужа, Александра Павловича Ганина. Он, между прочим, работал секретарем у лауреата Нобелевской премии писателя Михаила Шолохова.

Вот так неожиданно странно устроена жизнь. Человеческие судьбы в ней переплетаются самым неожиданным образом.

– Я как раз собиралась перейти к такому удивительному переплетению судеб: вашей и Валерия Агафонова. Не после этого ли знакомства к вам пришло увлечение романсами? Как это все происходило?

– Закончила вильнюсскую 6-ю гимназию, поступила в Вильнюсе в университет, затем поехала в аспирантуру в Ленинград. Закончила и ее, защитила диссертацию и оказалась научным сотрудником Института театра, музыки и кино. И однажды мне надо было срочно утром сдать статью в один из журналов, а у меня как на грех сломался торшер – он, кстати, и по сей день стоит в моей комнате.

Другого светильника не было. Жила тогда на служебной площади и рядом с комендантом. Это была такая деловая, уверенная в себе женщина. Пошла к ней и спросила: «Как мне быть? Мне нужен свет».

Она ответила, что пришлет Валерку-электрика: он придет и починит.

Пришел. Как лягушонок распластался, починил.

Я говорю:

«Вы – мой ангел-спаситель».

А он отвечает:

«Я всего лишь ангел-осветитель».

Сел на стул и не уходит. Я все думала, здоров ли этот молодой человек? Какой-то он некрасивый, бледный.

Наконец ушел. Затем приходит через какое-то время с гитарой. Говорит:

«Я хочу вам спеть романс».

И поет – «В том саду, где мы с вами встретились…».

Помню, спросила:

«Почему вы так долго не уходили? Я не знала, как от вас избавиться».

А он говорит:

«Ну дали бы трешку, я бы и ушел».

Вскоре он сделал мне предложение. Я, конечно, возмутилась. Какое он имел право? Я – кандидат наук! А он – электрик-монтер.

Он сказал:

«Мне просто было вас жалко».

Тут уж я совсем, так сказать, возмутилась, но вскоре поняла, что он очень талантлив, красив, умен и обаятелен. Это был Валерий Агафонов. Я стала ему помогать в творческом освоении жанра романса, а поженились мы в Ново-Вильне спустя более десяти лет после первой встречи.

В 1970-м у нас родилась дочь Лада – Ладушка, Владислава. Сегодня она – взрослая женщина, работает переводчиком с литовского и немецкого языков. У меня две внучки-близняшки Александра и Валерия. Я – счастливая бабушка.

Но я несколько отвлеклась.

Защитив диссертацию, хотела и дальше заниматься наукой, но, когда встретила Валерия, с наукой было кончено. Занялась его творчеством. А Валерий даже в средней школе полных десять классов не отучился и потому поступить в вуз не мог. Но в Театральном институте работал монтером.

Я долго думала, как ему помочь состояться артистом, и решила, что в Вильнюсе это будет легче сделать. Например, для начала поступить на службу в Русский драматический театр Литвы. Решила временно переехать в Литву…

Была еще одна причина. Дело в том, что в Ленинграде нам было сложно еще и потому, что романс в те годы официально считался мещанским жанром. И вообще штамп «мещанство» культивировался весьма активно и эффективно. Белая скатерть на столе – мещанство, суп из супницы – мещанство, фотографии предков на почетных местах – мещанство. А здесь, сами понимаете, целый букет мещанских символов – гитара, отжившие свое романсы, которые поют на музыку и стихи какой-то Марии Пуаре, явно «недорезанной большевиками», как сказал бы Михаил Афанасьевич Булгаков:

Я ехала домой,

Душа была полна

Неясным для самой,

Каким-то новым счастьем.

А в городе трех революций желательно бы петь:

Наш паровоз, вперед лети,

В Коммуне остановка.

Другого нет у нас пути –

В руках у нас винтовка.

Хотя, согласимся, и дореволюционный лирический романс, и революционный победный марш – оба хороши. Просто у каждого свое место…

Одним словом, переехали в Литву, а тут оказались под опекой семьи Пранскуса-Жалениса. Он заведовал кафедрой литуанистики в университете, я была знакома с его дочерью Идилией Пранскус. Естественно, в дом Пранскуса стал вхож и мой супруг. Кстати, эта интеллигентная литовская семья восторгалась его пением.

Однажды Идилия пригласила в гости Валеру и актера Русского драматического театра Юрия Преснякова. Услышав романсы в исполнении Агафонова, Пресняков не раздумывая  пригласил мужа на вечер режиссера Леонида Лурье, на день  рождения.

Когда Валера взял гитару, спел один романс, другой, Лурье спросил:

– А кто ваш режиссер?

То есть он сразу почувствовал, что романс исполнителю ставит профессионал. В ответ Валера погладил меня по голове:

– Вот мой режиссер.

В известном смысле, этот вечер стал поворотным. Агафонова приняли в театр, он работал недолго, но, тем не менее, в трудовой книжке было записано заветное «артист». С этой записью можно уже было поступать в Ленконцерт. Артистом Ленконцерта и завершится его жизненный путь.

Как образовалась Ассоциация любителей русского романса «Мелос»?

– Мне пришлось вести концерты Валерия Агафонова в обществе «Знание» Вильнюса и в Друскининкай, куда приезжали отдыхать со всего Советского Союза. Мы предложили публике историю русского романса. Всегда был полный зал.

Вот вспомнился забавный случай. Валерий пел цыганскую программу. Зал, как обычно, полон. И вдруг вваливаются вильнюсские цыгане, едва ли не всем табором, рассаживаются кто где – на полу, на подоконниках. И слушают, слушают, слушают…

Думаю, что «Мелос» организован благодаря Агафонову – он подготовил публику Литвы, которая полюбила романс. И когда Литва вышла из состава Союза, я стала думать о том, чем объединить русскую и не только русскую публику. Мне предложили сделать вечер романсов, но я решила сделать вечер, посвященный актерам Русского драматического театра. Он прошел  в нынешнем Президентском дворце. Народу было столько, что не только в зале публика не поместилась, но даже в фойе не было свободного места.

Затем меня попросили сделать вечер во дворце культуры и спорта. Именно там  я увидела, как ветераны, у которых были на груди ордена, плакали в том месте, когда голос Агафонова пел:

– Не нужны ордена, не нужны ордена…

Наверное, в эти мгновения я поняла, что нужен романс. И сначала организовала Русское общество в Литве, а потом, когда кто-то создал Русскую общину, кто-то еще что-то под похожим названием, подумала:

«Ну, пусть мужчины руководят русским миром Литвы, а я организую общество любителей русского романса». И в 1995-м, хотя начали работать уже в 1992-м, мы зарегистрировали с кругом соратников «Мелос».

Сегодня наш «Мелос» – это более 300 благотворительных вечеров русского романса, в которые органично вплетены выставки русских художников и рассказы о книгах русских авторов. Обычно романсы я комментирую, и это очень нравится публике. О чем идет речь?  Если Рахманинов дирижировал в Вильнюсе, об этом будет непременно сказано. Потому что искусство органично сближает народы, что бы на темы дружбы, взаимопонимания и добрососедства ни говорили политики.

– Скажите, много ли ходит людей на русские романсы?

– Обычно – полный зал. Бывает так, что даже нет мест свободных. Причем посещает не только русская публика, но и литовская. И я, начиная приветствие, всегда говорю:

– Labas vakaras! Mes vėl kartu!

Мне так хочется, чтобы был мир в Литве, чтобы мы опять жили, как дружные народы.

Я недавно читала в вашем «Литовском курьере» интервью со школьным учителем Ангеле Амбразене. Мне оно очень понравилось. На вопрос о том, как наладить отношения России и Литвы, госпожа Амбразене отвечает: надо забыть о требованиях оккупации и быть благодарными за то, что сделано Россией.

И я с ней абсолютно согласна.

Знаю, что вы пишете стихи. Может, прочтете одно из стихотворений?

– Ну, только, если у меня получится. Стихотворение называется «Лики Балтики».

Раскошен ковер росистый,

Свободным разбегом троп,

В гигантский шатер из листьев

Заброшен солнца сноп.

Залив отливает сталью,

Чуть слышен шепот волн,

И лес, как бокал хрустальный,

Прозрачной влаги полн.

У вас была действительно насыщенная событиями жизнь. Елена Петровна, а что нужно человеку для счастья?

– Если говорить по очень большому счету, то нельзя быть счастливым, похоронив родителей.

Мы все через это проходим. Если примем как должное, понимая – ничего нет вечного и что рано или поздно нас оставляют наши родители, и мы не будем воспринимать этот закономерный жизненный круговорот как трагедию, то, может быть,  счастливые люди есть. Мне кажется: счастлив тот, кто реализовал себя как личность, а для реализации  есть огромной диапазон возможностей.

Советское образование, на мой взгляд, мало думало о развитии именно личности. Мы все были песчинками для всеобщего человеческого счастья. И только.

Если задуматься над тем, как себя реализовать, а талантлив каждый человек, важно определиться, в чем именно ты талантлив. Искать  эту струнку можно всю жизнь. Но если ты знаешь свою родословную, если понимаешь закономерности перехода генов от предков к потомкам, искать в себе таланты гораздо легче.

Так почему бы не заняться таким исследованием каждому и каждому узнать, кто до тебя в генах заложил основу таланта?

Выходят на сцену певцы, авторы стихов, и я радуюсь: они себя реализовали. Но в переполненном зале далеко не каждый себя реализовал, а мог бы. Когда знаешь, по какой дорожке шли твои предки, в чем они себя уже проявили, то легче самому реализоваться.

Я искренне желаю каждому реализовать свой талант, а значит – быть счастливым.

Что касается меня лично, я – счастливый человек: у меня были замечательные родители, умные, красивые, деловые. Работала педагогом, преподавала в школах и вузах Литвы и России, писала статьи, публиковала их в научных изданиях. По сей день благодарна  вниманию, с которым в разные годы относились ко мне мои редактора или  руководители  виленских журналов Игорь Кашницкий, Константин Воробьев, Василий Барановский.

Надеюсь издать книгу о Валерии Агафонове и о своей судьбе.

Жалею лишь о том, что пока в Литве нет Русского музея. Но многочисленные экспонаты для его экспозиций – картины, книги, предметы быта, которыми в разные годы пользовались выдающиеся русские Литвы, сохранены, бережно собраны и ждут своего места  в музейных залах.

Я повторюсь: я – счастливый человек. Меня не обделили за мои труды ни Россия, ни Литва.

Анастасия КУЗЬМИНАЙТЕ, (Школа молодых журналистов)

Метки:  , , , , , , , ,

SELECTORNEWS
Комментарии читателей (2)
  1. (213.197.135.222) Jolanta пишет:

    Очень здорово.Очень интересное интервью с замечательным человеком.Поздравляю-дерзай.

  2. (5.20.185.133) Доктор Геморрой пишет:

    Классно! Даже не знал, что такие удивительые люди живут по сседству






В комментариях запрещается размещение рекламных материалов, использование ненормативной лексики, разжигание межнациональной розни. Нарушители выше упомянутых правил могут привлекаться к ответственности!

Please note: Comment moderation is enabled and may delay your comment. There is no need to resubmit your comment.

 Доступные символы

Защитный вопрос *

Реклама
Мы в Фейсбуке!