Новости Литвы на русском языке. Онлайн газета "Литовский курьер" - всегда свежие новости. Сегодня: 2016.12.09 Текущий номер: N47 (1135) 24 ноября
Подписка на еженедельник «Литовский курьер» на 2017 год

Максим-книжник на Пилимо

Поделиться в Facebook! Поделиться!   |   Опубликовано: 2013 12 05, 0:02   |   Комментариев: 0

Улица Пилимо (в переводе с литовского Завальная, так как пролегает сразу за несуществующим ныне валом и бывшими оборонительными укреплениями Старого города) — одна из богатейших на памятные места, связанные с жизнью и деятельностью выходцев из Беларуси. О каждом из них предстоит отдельный разговор. Но самая длинная беседа пойдет о здании по адресу Пилимо, 5 / Калинауско (Кастуся Калиновского), 2. Четырехэтажный жилой дом — не самый старый в городе. Построен в самом начале ХХ века в стиле модерн. А примечателен тем, что его посещали не просто известные личности, а фигуры первой величины в литературе, искусстве Беларуси и Литвы.

Вечера с чаепитием у печки

Прошло более ста лет с тех пор, как в мае 1911 года здесь обосновался коллектив «Нашай нiвы» — на то время единственной в мире газеты, издававшейся на белорусском языке. Адрес редакции в то время указывался так: город Вильна, улица Завальная, 7, а сейчас нумерация зданий изменилась. Главное, что остался в неприкосновенности «тот самый» дом. Цела даже внутренняя отделка.

Чтобы найти вход в бывшее помещение «Нашай нiвы», станьте лицом к фасаду со стороны улицы Пилимо. Над крайними слева окном и витриной на первом этаже до сентября 1913 года висела вывеска «беларускай газэты»: кириллицей и латиницей, так как еженедельник выходил двумя шрифтами.

Теперь со стороны Пилимо фасад украшают две мемориальные доски. Одна — в честь Вацлава Ластовского. Таблица сообщает, что этот белорусский литератор, общественно–политический деятель жил здесь с 1910 по 1920 год. Второй памятный знак увековечивает Марию Ластаускене–Иванаускайте и подсказывает, что литовская писательница проживала тут с 1910 по 1915 год. Вацлав и Мария благодаря супружеству сделали свое жилище одним из центров единения белорусов и литовцев. Вот что позже об этом рассказывала их старшая дочь Она Ластаускайте–Гловацкене: «Наше жилище было маленькое, состоявшее всего из одной комнаты, при белорусском книжном магазине, где находилась и редакция белорусской газеты «Наша нiва», в которой работал отец. При магазине в большом подвале был склад книг, часть лежала прямо на земле, и они иногда заменяли стулья. Посередине стояла небольшая круглая печка, которую топили вечерами и грели на ней чай.

Здесь вечерами и собирались знакомые отца: белорусский поэт Янка Купала, писатель Змитрок Бядуля, писательница Тетка (Пашкевич). Приходила и моя тетя Зося,  иногда заглядывал и хороший тетин друг Людас Гира (литовский поэт, писавший также по–белорусски). Постоянными гостями были две молодые девушки — Владя Станкевич (будущая жена Янки Купалы) и Констанция Буйло. Девушки тоже активно участвовали в литературных дискуссиях.

Писатели, собиравшиеся в подвале, читали свои новые произведения, делились впечатлениями. В подвале было уютно, от печки расходилось приятное тепло, электрическая лампа хорошо освещала помещение. Временами на печке вместо чая варился картофель, который ели с солеными огурцами или селедкой, ведь на лучшие угощения ни у кого не было средств. В этом подвале было прочитано впервые немало достойных литературных произведений».

Среди гостей гостеприимной виленской квартиры Ластовских был также литовский художник Антанас Жмуйдзинавичюс.

Редакцию «Нашай нiвы» возглавлял тогда Александр Уласов — соответственно в доме на Пилимо он был не гостем, а одним из хозяев. Когда в сентябре 1913 года газета переехала в другое помещение — на улицу Виленскую, 29 (ныне Вильняус, 14), Ластовский остался на прежнем месте. Он заведовал «Беларускай кнiгарняй» с 1913 по 1918 год.

С февраля 1916 года по март 1918 года в здании на Пилимо, 5 находилась редакция газеты «Гоман» (до апреля 1917–го ее редактировал Ластовский, а затем Язеп Соловей). А «Беларуская кнiгарня» оставалась здесь и в 1920–е годы.

Две бессонные ночи Богдановича с Ластовским

Главное событие, которым прославился дом на Пилимо, 5, серьезно повлияло на ход развития и белорусской литературы, и всего национального самосознания. Это всего лишь две ночи, проведенные в гостях у Ластовского Максимом Богдановичем в июне 1911 года. Как это было, рассказал в своих воспоминаниях сам Вацлав Юстинович. «Праездам у вёску М.Багдановiч прабыў двое содняў (суток. — В.К.) у Вiльнi. Абедзве ночы начаваў у рэдакцыi «Нашай нiвы», якая тады месцiлася на Завальнай вулiцы, № 7, у тым самым памяшчэннi, дзе цяпер «Беларуская кнiгарня». Абедзве ночы я правёў разам з iм, i кожны раз гутаркi нашы зацягалiся ад змяркання да свiтання.

Багдановiч дзялiўся сваiмi думкамi i з захопленнем пераймаў ад мяне мае ведамасцi з беларускай (крыўскай) этнаграфii i гiсторыi, якiя я пераказваў яму, як умеў, дэманструючы быўшыя пры рэдакцыi калекцыi Iвана Луцкевiча. Асаблiва глыбокае ўражанне на Багдановiча зрабiлi рукапiсы старасвецкiх славянскiх кнiг i дакументаў, а такжа слуцкiя паясы, якiя па некалькi разоў пераглядаў».

Поясню еще кое–какие детали. «На бацькаўшчыну» 19–летний Богданович стремился потому, что прожил почти все время вдалеке от Белоруссии. Хотя родился в 1891 году в Минске, но уже в 1892–м семья переехала в Гродно, а в 1896–м — в Нижний Новгород, затем, в 1908–м, в Ярославль. В Ракутевщине Богданович жил у хозяина фольварка — Вацлава Лычковского, дяди братьев Ивана и Антона Луцкевичей по матери. Отец писателя Адам Богданович позже в мемуарах уточнял, что сын «просто нуждался в отдыхе и чистом воздухе. Его тянуло в Белоруссию, где ему хотелось познакомиться лично с писателями и деятелями по возрождению, которые, между прочим, в письмах обещали его устроить в какой–нибудь сухой местности с сосновым лесом».

После Ракутевщины Богданович снова был проездом в Вильне. И снова встретился с Ластовским.

Главное же: увиденные в здании на Пилимо, 5 в одну из бессонных ночей слуцкие пояса вдохновили поэта на сочинение стихотворения, приведшего к сакрализации древних тканей в сознании белорусского общества. Рискну утверждать, что без появления вот этих строк Максима шляхетский аксессуар XVIII века не приобрел бы особого значения для соотечественников в начале ХХ столетия и сегодня, когда реализуется государственная программа «Слуцкие пояса» по возрождению древнего промысла:

Ад родных нiў, ад роднай хаты

У панскi двор дзеля красы

Яны, бяздольные, узяты

Ткаць залатые паясы.

Цитирую стихотворение «Слуцкiя ткачыхi» по сборнику «Вянок. Кнiжка выбранных вершоў», изданному в 1913 году в Вильне, — единственной прижизненной книге Богдановича. Она — тоже дело рук Ластовского. Хотя и не его одного. Но это — отдельная история.

Виктор КОРБУТ.

Метки:  , , , , , ,

SELECTORNEWS
Комментарии читателей (0)



В комментариях запрещается размещение рекламных материалов, использование ненормативной лексики, разжигание межнациональной розни. Нарушители выше упомянутых правил могут привлекаться к ответственности!

Please note: Comment moderation is enabled and may delay your comment. There is no need to resubmit your comment.

 Доступные символы

Защитный вопрос *

Реклама
Мы в Фейсбуке!