На скрижалях истории

(Окончание. Начало в №39)

История Великого княжества Литовского (ВКЛ) может многое объяснить в современных европейских процессах, считает профессор Вильнюсского университета Зенонас Норкус. О современной интерпретации тех далеких событий, их влиянии на судьбы современной Европы  – в его интервью «ЛК». 

Фото BFL
Фото BFL

«Вся Русь должна принадлежать Литве» (князь Альгирдас)

— Известно, что история не знает сослагательного наклонения. И все-таки насколько высока была вероятность Вильнюсу стать вторым Киевом?

— Перспектива объединения всех земель Киевской Руси под властью литовских князей была весьма реальной. Можно указать два исторических события, которые роковым образом изменили вероятность такого поворота истории.  Возвышение московских князей над другими многочисленными ветвями Рюриковичей стало необратимым после легендарной Куликовской битвы 1380 года. Но татары проиграли эту битву только потому, что решились атаковать, не дожидаясь союзного литовского войска под руководством Йогайлы, которому не хватило трех дней, чтобы соединиться с татарами.

Вторым роковым событием можно считать поражение Витаутаса при Ворскле в 1399 году. В случае победы правителем Золотой Орды стал бы вассал Тохтамыш, а ВКЛ стало бы гегемоном во всей Восточной Европе. Но чтобы упрочить свою власть над всей Русью, великим князьям Литвы пришлось бы принять православие, что означало бы обрусение всей правящей династии и собственно литовской метрополии, защищать которую от давления Тевтонского ордена с запада вряд ли стало бы легче.

После католического крещения литовские правители связывали перспективу подчинения всех русских земель с церковной унией, но и  в этом случае влияние русской составляющей в гипотетическом ВКЛ, объединившем под своей властью все земли бывшей Киевской Руси, со временем стало бы преобладающим. В результате получилась бы все та же Российская империя, только под властью династии литовского происхождения.

При таком гипотетическом (или как теперь говорят контрфактическом) развитии литовская народность вряд ли смогла бы сохраниться и развиться в современную нацию. Не было бы политических условий и для возникновения на землях бывшей Киевской Руси трех отдельных восточнославянских народов – русских (или великороссов), украинцев, белорусов.

— Какова историческая роль ВКЛ  в нашем регионе?

— Объединение всех земель Киевской Руси под властью московских (в то время уже и петербургских) царей состоялась только в конце XVIII века, при разделении польско-литовского государства. В то время существование белорусской и украинской народностей уже было этнической реальностью, а украинской – и политической реальностью. Около 400 лет разделения земель Киевской Руси политическим рубежом, отделявшим ее западную часть, вошедшую в состав ВКЛ,  а потом ставшую частью Польско-Литовского государства, от северной и восточной, оказавшихся под властью Москвы, создало политические условия для разделения древнерусской народности на три восточнославянских народа. Потерпев неудачу в осуществлении замысла объединения под властью литовской династии всех земель Киевской Руси, ВКЛ стало настоящей «колыбелью народов». В этом состоит историческая самобытность ВКЛ в качестве империи. Ведь в подавляющем большинстве империи в истории были тюрьмами либо плавильными котлами народов.

В борьбе за историческое наследие

— Почему вновь и вновь разгораются дискуссии об историческом значении развития ВКЛ?

— Главной причиной является усиление белорусского национализма по мере укрепления государственности и роста национального самосознания населения современной Беларуси, особенно части его молодого поколения. Многие его представители считают, что ВКЛ – это белорусское государство. Современные литовцы – это потомки древнего балтского племени жямайчяй («жмуд»), узурпировавшие название Литвы, которое по праву принадлежит Беларуси, автохтонные жители которой собственно и являются подлинными литовцами (литвинами).  Это основная идея литвинизма — исторической концепции, еще в советское время подробно разработанной (в «Самиздате») Миколой Ермаловичем (1921-2000) и получившей всеобщую известность (но пока еще не официальное признание) в постсоветской Беларуси.

Чтобы избежать путаницы, исследователи предлагают для обозначения современных литовцев использовать современное самообозначение литовцев на литовском языке «летувис»  (множественное число: «летувисы»), а современную Литву назвать «Летува». Можно добавить, что многие литвинисты признают наличие балтских корней у местного населения Беларуси, считая белорусов (т. е. литвинов) славянизированными балтами.  Но другие литвинисты выводят  белорусов (и само имя «Литва») из западнославянского племени лютичей.

— Некоторые историки соседней Беларуси, находящейся на исторической территории ВКЛ, считают, что Литва первой успела «приватизировать» богатое историческое наследие ВКЛ. По их мнению, это, по меньшей мере, наше общее наследие. Какова ваша точка зрения по этому поводу?

— История ВКЛ как империи закончилась в 1569 году, когда она стала младшим партнером в конфедеративном Польско-Литовском государстве. При этом от ВКЛ были отделены и присоединены к Польскому королевству земли современной Украины. В 1569-1772 годах границы ВКЛ приблизительно совпадали с границами современных Литвы и Беларуси, вместе взятыми. Накануне польско-литовской унии был по польскому образцу преобразован политический строй ВКЛ. Из олигархии панов ВКЛ превратилось в дворянскую (шляхетскую) демократию. А именно, ВКЛ стало федерацией самоуправляющихся повятов (административно-территориальных единиц). Порядки и нравы шляхты отражены в бессмертной поэме Адама Мицкевича «Пан Тадеуш».

Позднее ВКЛ вполне можно рассматривать как литовско-белорусское государство. Но с не меньшим правом можно его рассматривать как польско-литовско-белорусское государство, так как шляхта массово переходила на польский язык  и называла себя «литвинами», а самих литвинов уже представляли себе как племя польского народа (согласно латинскому изречению „gente lituanus, natione polonus“ (по национальности – литовец, по гражданству — поляк). При этом также следует учитывать, что с поражением Реформации в конце XVI века в ВКЛ пришел католический религиозный фанатизм, проявлявшийся в притеснении православного населения и духовенства.

На Украине это привело к казацким восстаниям во главе с Богданом Хмельницким, а в Беларуси побуждало православное население искать защиты в Москве. Разумеется, можно только радоваться, что власти современной Беларуси охраняют и восстанавливают памятники той эпохи. Так должно поступать любое цивилизованное государство с архитектурным наследием далекого прошлого.

Lithuania, Litva, Lietuva …

— В своих высказываниях вы отмечали, что не исключена вероятность, что через 20-30 лет на политической карте Европы будут две страны с похожими названиями:  Lithuania и Litva. На чем основывается ваша версия? А где же Lietuva (Lietuvos Respublika), какова ее судьба?

— На самом деле возможно, что после предстоящей победоносной демократической революции (по украинскому образцу) «литвинизм» станет официальной идеологией новой Беларуси. В таком случае вполне логично не только восстановление Погони в качестве герба страны, но и ее переименование в Литву, используя это слово на латинском алфавите (Litva) и для обозначения страны на английском языке.

Наша страна будет тогда в официальном белорусском словоупотреблении называться «Летува». Я почти уверен, что  у белорусов (т. е. литвинов) не будет возражений против „Lithuania“ в качестве перевода «Летува»/Lietuva на английский язык. Другое дело, что в самой современной Литве некоторые специалисты по созданию международного имиджа страны и рекламы утверждают, что для англоязычных «Lithuania» – слишком длинное и труднопроизносимое слово, предлагая его упростить или сократить до  «Lituania» или «Lita». Но не думаю, что эти предложения в обозримом будущем имеют какие-то шансы на успех.

— Из общения с белорусскими историками создается впечатление, что они все-таки связывают белорусское наследие на территории современного Вильнюсского края больше с периодом царской России, межвоенным периодом…

— В конце XIX — начале XX веков, когда началось и белорусское, и литовское национальное возрождение, и белорусы, и литовцы в Вильнюсе составляли незначительное меньшинство. Преобладало польское и еврейское население. Но считая Литовскую Республику, провозглашенную  в 1918 году, наследником ВКЛ, литовские политики рассматривали Вильнюс в качестве «исторической столицы» современной Литвы и настаивали на его принадлежности к Литве, несмотря на его тогдашний национальный состав.

Не может быть никаких возражений против чувств к Вильнюсу как к очагу национальной белорусской письменности, которые испытывают белорусские патриоты. Они того же рода, как и чувства, которые испытывают литовцы к Тильзиту (ныне Советску Калининградской области) или Караляучюсу (ныне Калининграду). Ведь именно на территории тогдашней Восточной Пруссии расцвела литовская письменность и еще в  XVIII веке ее большая часть была населена этническим литовским населением.

Но совсем другое дело – на этом основании провозглашать литовские «исторические права» на территории Калининградской области. Между тем несомненный тезис, что Вильнюс — это столица ВКЛ, вкупе с сомнительным тезисом, что ВКЛ – это древнее белорусское государство, продолжением и наследником которого является современная Беларусь, влечет за собой политически опасный вывод, что Вильнюс – это «историческая столица Беларуси».

— Некоторые историки утверждают, что  исторического и культурного наследия ВКЛ хватит и для современной Литвы, и для Беларуси, и даже для современных Польши, России, Украины. Делить здесь ничего не надо, надо только воссоздавать и продолжать традиции гуманизма и терпимости ВКЛ. Какова ваша точка зрения по этому поводу?

— Я лично являюсь приверженцем философии кота Леопольда: «ребята, давайте жить дружно». Проблема  в том, что в реальной жизни она не всегда работает. Увы, на основе этой философии невозможно разрешить все политические вопросы, как это было с вопросом государственной принадлежности Вильнюса  в межвоенное время, Крыма или Иерусалима — в нынешнее время.

Гуманизм и терпимость можно наблюдать не во все периоды истории ВКЛ, или само применение этих понятий является анахронизмом.  Колеблясь между обращением в католицизм и православие, языческие правители ВКЛ проявляли терпимость к приверженцам обоих вероисповеданий в своих владениях. Но говорить о гуманизме Альгирдаса или Кястутиса сложно, потому что такого понятия не было в кругозоре их мышления.

— Приходилось слышать, что исторический период ВКЛ очень успешно использовался в советской политической пропаганде. Можно ли говорить об исторической правде, или историческая наука подвержена переменам, зависима от интерпретации человеком?

— На самом деле в советской историографии подчеркивалась роль ВКЛ в противодействии немецкой экспансии на Восток  в Средние века, но сравнительно мало писали об его собственных имперских чертах, проявлявшихся в расширении на Восток, или подчеркивали мирный характер литовской экспансии (добровольный характер вхождения в состав ВКЛ русских земель). Это устраивало и литовцев. Миндаугас. Витаутас, Кястутис, Альгирдас с межвоенных времен оставались самыми популярными литовскими мужскими именами. Если бы великих литовских князей, носивших эти имена, объявили империалистами, то множество литовских коммунистов оказалось бы в щекотливом положении.

При всей подверженности переменам и зависимости от «социального заказа» своих обществ историки разных стран вполне способны различить грань между текстами научного и псевдонаучного характера. Даже если их авторы остаются при разных интерпретациях тех же событий и фактов, работы научного характера отличаются глубоким знанием первоисточников, историографии и новизной подходов и интерпретаций. Источники не предопределяют интерпретации, но в то же время обладают «правом вето», исключая определенные интерпретации или побуждая их уточнить.

— Благодарю за интервью.

Галина Курбанова

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *