Новости Литвы на русском языке. Онлайн газета "Литовский курьер" - всегда свежие новости. Сегодня: 2018.02.19 Текущий номер: N7 (1199) 15 февраля
Подписка на еженедельник «Литовский курьер» на 2018 год

Не могу забыть

Поделиться в Facebook! Поделиться!   |   Опубликовано: 2014 12 18, 0:02   |   Комментариев: 4

Эта история, как одна из тех тысяч историй об искалеченных войной детских судьбах, появилась благодаря одному звонку. После нашей публикации, посвященной 60-летию Вильнюсского аэропорта, в редакцию позвонила женщина, представилась и сказала, что в статье есть небольшая неточность.

Оказывается, аэродром сразу после войны строили не пленные немцы (как было по первоначальной версии), а пленные румыны, и ее отец участвовал в этом строительстве. Он прошел всю войну, а потом получил направление на работу в Вильнюс.

«Давайте напишем о вашем отце», – предложила я. – «Напишите лучше о детях войны, – сказала моя собеседница. – На нашу долю тоже выпало немало ужасов, хоть мы и были маленькими, но пережили ту страшную трагедию наравне со взрослыми».

Алина Корнеевна Шайтанова родом из Витебска. Вся семья Шайтановых  – мама, папа и четверо детей жили до войны в этом древнем белорусском городе. Когда началась война, ей было всего шесть лет. В июне 1941 года мама вместе с детьми поехала погостить к родственникам в город Борисов, а глава семьи Корней Корнеевич учился в это время в политшколе в Минске. Весть о войне застала его там, и он 80 км прошел пешком, чтобы добраться до семьи.

– Нас отвезли в село Михайлово, что в 18 км от Борисова, – вспоминает Алина Корнеевна, – а папа и еще несколько коммунистов отправились в Витебск. Как сложилась фронтовая судьба отца, я, к сожалению, не помню. Знаю, что он принимал участие в обороне Москвы, за что получил медаль. А мы остались на оккупированной территории. В свою квартиру в Витебске мы не могли вернуться, потому что немцы расстреливали не только коммунистов, но и их семьи, а нас слишком хорошо там знали. Поэтому мы вернулись в Борисов, где и прожили до 1945 года.

Так получилось, что всю войну мы жили под чужой фамилией. Нашу семью спас Петр Яковлевич Устюгов, у которого погибла жена, и он остался с тремя детьми на руках. Он предложил моей маме вместе с нами переехать  к нему в дом и взять его фамилию. Так мы стали Устюговыми. Наша большая семья состояла из семерых детей и двоих взрослых. К счастью, нас никто не выдал – своих не выдавали.

Время, проведенное в оккупации, вспоминать очень страшно. Больно было видеть, как немцы уводили небольшими группами евреев, и у каждого на одежде (на груди и на спине) были нашиты желтые круги. За Борисовым их расстреливали. Самих расстрелов мы не видели, а только слышали выстрелы. Евреев расстреливали не белорусы и не немцы, а    специально присланная с Украины бригада. Они и занимались расстрелом. Моя бабушка, у которой среди друзей было много евреев, не смогла пережить этого ужаса – у нее не выдержало сердце, и она умерла.

Перед наступлением на Москву в городе Борисове произошло историческое событие, о котором практически нигде не писали. По крайней мере, я никогда не слышала, чтобы его когда-либо повторяли. В Борисов приезжал Гитлер. Очень хорошо помню, как всех жителей предупредили, чтобы никто не выходил из своих домов. К каждому дому был приставлен охранник, который стрелял без предупреждения. Нам объявили, что состоится свадьба белорусской девушки Запольской с немецким офицером. Это была общеизвестная версия, а на самом деле сюда приезжал Гитлер, и именно в Борисове решался вопрос захвата Москвы. В случае, если Москва будет оккупирована, как с ней поступить. Тогда выдвигались разные варианты, но склонялись к единственному – «затопить Москву». Я узнала об этом факте уже будучи студенткой. Я прочитала материалы Нюрнбергского процесса, где четко было сказано, что в 1941 году Гитлер здесь проводил совещание. Тогда мне стало понятно, какая на самом деле в Борисове была «свадьба».

Вспоминая годы оккупации, не могу не сказать, что немцы ведь тоже были разные. В двухэтажном здании школы была расположена немецкая часть. Нам, детям, разрешали туда приходить, перебирать картошку и гнилую, мороженую выбрасывать (или забирать себе), а хорошую откладывать. Запомнила молодого немца по имени Петер, который разрешал нам класть полведра хорошей картошки, а сверху прикрывать гнилой. Петер помогал нашей семье – то соль принесет (а соль в войну была большим дефицитом), то еще какие-то продукты.

Очень хорошо помню наступление советских войск. Мы всей семьей решили вернуться в село Михайлово и мама в дорогу испекла незатейливый хлеб. Его пекли так: шелуху от картошки не выбрасывали, а отваривали, пропускали через мясорубку и добавляли муку. Вот такой получался хлеб. По дороге в деревню нам надо было пройти через лес. Недалеко от леса немцы рыли траншеи, но что удивительно, они нас даже не остановили, не запретили идти. И как только мы вошли в лес, нас тут же окружили партизаны. Радость была огромная!

Еще помню, как подбили советский самолет. Летчик не смог катапультироваться и погиб. А спустя много лет  в газете «Известия» появилась статья о сбитом под Борисовом самолете и пропавшем без вести летчике, герое Советского Союза Андрее Попове. Понимая, что речь идет именно об этом летчике, чей сбитый самолет мы с сестрой видели, я связалась с автором этой статьи. Но, к сожалению, с развалом Советского Союза наши связи оборвались, и я так и не узнала, чем закончился поиск.

За время оккупации мы, естественно, ничего не знали об отце. Когда в июле 1944 года была освобождена Беларусь, из деревни Михайлово к нам пришел человек и сказал, что на имя моей мамы Нины пришло письмо. Мама поняла, что это письмо могло быть только от папы. Как она сама рассказывала, буквально бежала до деревни, чтобы увидеть долгожданную весточку. Это действительно было папино письмо, он нас разыскивал, и поскольку не знал другого адреса, то написал в эту деревню. Как только закончилась война, папа вернулся к нам.

Сразу же после войны в 1945 году папу в звании старшего лейтенанта направили в Вильнюс. Это место называлось Парубанок. Именно здесь началось строительство аэродрома, которое осуществляло Главное управление аэродромного строительства, сокращенно ГУАС. Для обслуживающего персонала (охраны) были построены специальные бараки, в которых мы и поселились. Бараки сами по себе были неплохие, хотя и летние. У нас была двухкомнатная квартира, кухня, а все удобства, включая и воду, были во дворе. Бараки располагались на территории воинской части, куда не пускали посторонних. Обустраивали аэродром румынские военнопленные. Я хорошо помню, как мы, будучи детьми, бегали смотреть строительство. Это было огромное, огромное поле без травы, только сплошной песок. Здесь лежало много неразорвавшихся снарядов. Нам, детям, строго-настрого запретили даже близко приближаться к этому объекту… Потом нам дали квартиру в Старом городе на улице Пилес, куда мы и переехали. После завершения строительства папу направили работать в управление милиции железных дорог, затем начальником охраны в трест «Водоканал»…

Судьба самой Алины Корнеевны сложилась хорошо. Она закончила филологический факультет Вильнюсского университета, 10 лет проработала учителем, а потом перешла на работу в объединение «Вильма», которому отдала 20 лет.  К сожалению, она так и не знает, о дальнейшей судьбе трех сыновей Петра Яковлевича Устюгова – Кости, Левы и Вити, которые после войны переехали в Уфу. Больше они так и не виделись.

– Я не против немецкого народа, – говорит напоследок Алина Корнеевна, – но никогда не поеду в Германию, для меня не существует этой страны. То, что я пережила за три года оккупации, никогда не забуду и никогда не прощу фашистам расстрелянных евреев. Понятно, что немецкий народ не виноват, но я не могу этого забыть, потому и простить…Кто пережил ту войну, уже никогда ее не забудет.

Надежда ГРИХАЧЕВА.

Метки:  , , , , ,

SELECTORNEWS
Комментарии читателей (4)
  1. незаБУДКА-1 says:

    Типичный представитель российского этноса,
    а почему не русского!?
    (никогда не прощу фашистам расстрелянных евреев ) , но интонация типа – того- блокадный Ленинград – простить можно!!
    да так, моя тётя(староверка) – т.е.папина сестра с младенцем и мужем командиром из под Рокишкис отступали в Ленинград уже после 22 июня 1941г. После прорыва блокады вернулась в 1946г.- ОДНА. Её имя и фамилия пропечатано в Книге Блокадников,,,.больше детей у неёё не было . Растила меня с 1г.-до 7г.
    мамин брат сбежал из концлагеря, а потом Берлин брал, но они хотели попасть в Берлин и посмотреть на памятник Русскому солдату с девочкой немкой на руках…
    это ещё не все истории..

  2. АЛЁНА says:

    Война есть война и в ней Ваша мораль, не уместное и гнуснейшее оскорбление. Я бы подарила бы вам мыло-чтобы вымыть ваш грязный язык и поставила бы в вашу голову фильтр, который бы отфильтровывал здравый смысл от глупости. И не дай Бог, вам пережить то, что они пережили!

  3. Ника says:

    “Вот настоящая мораль”
    Солдату – видимо ваша мораль давно в разладе с совестью.

  4. ричард says:

    Есть три рода подлецов на свете:подлецы наивные,то есть убеждённые,что их подлость есть высочайшее благородство,подлецы,стыдящиеся собственной подлости при непременном намерении всё-таки её докончить,и,наконец просто подлецы,чистокровные подлецы. Ф.М.Достоевский






В комментариях запрещается размещение рекламных материалов, использование ненормативной лексики, разжигание межнациональной розни. Нарушители выше упомянутых правил могут привлекаться к ответственности!

 Доступные символы

Размер шрифта

A A A

Реклама
Мы в Фейсбуке!