Новости Литвы на русском языке. Онлайн газета "Литовский курьер" - всегда свежие новости. Сегодня: 2017.09.26 Текущий номер: N38 (1178) 21 сентября
Подписка на еженедельник «Литовский курьер» на 2017 год

Последняя звезда русского балета

Поделиться в Facebook! Поделиться!   |   Опубликовано: 2013 09 05, 0:04   |   Комментариев: 23

Эта история похожа на трогательную сказку. Для Ксении Триполитовой, нашей героини,  жизнь сложилась из сказочной мозаики: всю себя она посвятила русскому классическому балету. Причем не ради славы, а для собственного удовольствия.

Сегодня истинной парижанке и блистательной балерине Ксении Триполитовой 98 лет. Из них ни минуты она не сожалела о сделанном в детстве выборе.

Долгая жизнь эмигрантки из России тесно переплелась с самыми драматическими страницами истории XX века. Участница труппы «Русского балета» полковника де Базиля, унаследовавшего дягилевский репертуар, танцовщица парижских кабаре, исполнительница народного танца, она выступала на сценах всей Европы.

Судьба свела ее со многими знаменитостями того времени – Сергеем Кусевицким, Сержем Лифарем, Ниной Вырубовой, Верой Немчиновой, Марго Фонтейн, Морисом Бежаром и многими, многими, многими…

Молодежный десант «Литовского курьера» побывал в гостях у Ксении Триполитовой. Она проводила лето под Вильнюсом в имении Гулевичей «Кривой Погурек» у близкого друга, историка моды, известного коллекционера Александра Васильева.

Ксения Артуровна, вся ваша жизнь – это русский классический балет выдающегося уровня. Но как вы пришли в него?

– Это было задолго до Второй мировой войны. Наверное, так было уготовано провидением – а ведь я родилась в 1915 году!

Но по-настоящему серьезно балет вошел в мою жизнь в Париже, в 1937-м.

С детских лет хотела стать артисткой и была способна к танцам, как будто предчувствовала свое будущее. Жили в маленьком Гнезно – это такой древний польский город недалеко от Познани от польско-германской границы. Провинция была бедна на события. Приходилось самой выдумывать представления и втягивать в эти игры подруг. Так познакомилась с еврейской девочкой Хаечкой – именно она и преподала мне первые балетные классы. Например, матросский танец, который я потом танцевала в матросском костюме и с трубкой во рту.

Хая научила меня и восточному танцу в модном тогда фокинском стиле. Я выходила на публику в шароварах и тюрбане «а-ля Бакст», в мягких туфлях. Так уже в 12-13 лет влюбилась в балет. Увы, не было ни балетной школы в округе, ни учителей.

Но однажды я гостила у кузины в Варшаве. Там и нашла настоящую балетную школу молодой балерины Веры Петракевич – она ранее жила в Париже и занималась в студии неподражаемой Любови Егоровой. Вера Петракевич как-то сказала, что если мне когда-нибудь доведется попасть в Париж, то должна обязательно пойти в студию Егоровой.

Позже, в 1933 году, стала брать уроки балета у польских балетмейстеров Горецкой и Моравского. Горецкая поставила мне русский танец на музыку Пуни из «Конька-Горбунка» – на пуантах, в русском сарафане, в богатом кокошнике, расшитом жемчугом и камнями в стиле талантливейшего русского художника Сергея Соломко. Его еще называли генералом от декаданса, потому что Сергей Сергеевич родился в 1883 году в Санкт-Петербурге в семье генерала.

Кокошник, кстати, чудесным образом сыграл заметную роль в моей жизни.

Удивительной красоты головной убор принадлежал самой Нине Кирсановой. Мой отец, Артур Рубом, купил его в свое время во Львове специально для танца в «Коньке-Горбунке». А много лет спустя именно этот кокошник в Париже свел меня с историком моды Александром Васильевым.

Но вернемся в довоенный мир. Отец получил работу в Вильно, и мы всей семьей сюда переехали. Именно здесь я познакомилась с танцорами балета. Новые знакомства в артистическом мире произвели на меня огромное впечатление. Общение с артистами укрепило в желании уехать в Париж и учиться там искусству балета у самой мадам Егоровой. Я не просто мечтала об этом – я этим бредила!

Французскую визу в Польше получить было очень трудно. Но моя тетя Наталья Волкова жила к тому времени в Париже уже несколько лет и была знакома с профессором балета мадам Егоровой. Тетя и Любовь Николаевна симпатизировали друг другу, были дамами одного круга.

В итоге мы  получили письмо с приглашением, на основании которого мне выдали французскую визу. А так как я была несовершеннолетней – на тот момент еще не исполнился 21 год, – имела право взять во Францию маму.

Так я и мама Мария Михайловна уехали в Париж. Через некоторое время мама вернулась в Польшу. Я планировала позаниматься год или два и вернуться в Вильно, чтобы открыть студию. Но, увы, вышло иначе. Позже познакомилась с Николаем Триполитовым, с которым и прожила больше сорока лет.

Ни в Вильно, ни в Польшу я не могла вернуться – началась война. А преподавать стала лишь в 1968 году, поступив в муниципальную консерваторию в городке Дранси под Парижем, где и проработала 22 года. Давала уроки классического балета и классы характерного танца, много работала с ученицами частным образом.

После смерти любимого мужа моя жизнь сильно изменилась. Я очень нуждалась и с утра до вечера преподавала балет – это меня спасло, ведь другого заработка не было. Утром давала уроки в частной школе «Мадам Зои», днем работала в муниципальной консерватории в Дранси, вечером – в  Нуази-ле-Сек, это тоже городок под Парижем. В день выходило до 8 часов уроков – очень много для танцовщицы.

Учила в основном маленьких детей балету и характерному танцу. Знаете, горжусь своей работой. Одна из учениц стала солисткой Гранд-опера. Это балерина Брижит Херметц, она уже на пенсии и преподает в Каннах в школе Розеллы Хайтауэр.

Мне очень жаль, что народно-характерного танца сейчас во Франции больше никто не преподает. После ухода из Гранд-опера русской балерины Ирины Гржебиной, которая давала уроки такого танца, была идея пригласить меня на ее место. Об этом мне говорила известный балетный критик мадам Курнон. Но возраст и уже ограниченные силы не позволили решиться на такой ответственный шаг.

Кстати, Ирина Зиновьевна родилась в 1907 году в Санкт-Петербурге в семье талантливых педагогов Гржебиных и сама была блестящим хореографом, педагогом и балериной. Еще в 1938-м она создала в Париже хореографическую «Школу русского балета», затем труппу «Русский балет Ирины Гржебиной». А похоронена мадам Гржебина в августе 1994-го в Париже на кладбище Банье.

– Интересно, какими оказались первые впечатления от Парижа? Он еще не был оккупирован Германией и оставался респектабельным и богемным…

– Я сразу почувствовала себя как дома, хотя после Вильно все казалось другим – нарядным и столичным. И мне было очень интересно, до сих пор я очень люблю Париж за то, что там уютно и спокойно.

Помню, как с мамой в девять-десять вечера гуляли на Монмартре. Как ходили в собор Сакре-Кер. Я все время ездила на метро – тогда еще существовали вагоны первого и второго классов. Но, к слову, метро совсем ни изменилась – все те же линии, даже плиточная облицовка стен на станциях такая же, как и во второй четверти ХХ века.

Но давайте помнить о цели поездки – учиться балету! Практически на второй день пошла заниматься к мадам Егоровой и, помню до сих пор, страшно волновалась. Думаю, делала большие успехи, поэтому мой преподаватель учила меня все время. Даже когда началась Вторая мировая война и я не могла выступать, все равно учеба не прекращалась – училась и училась.

– Обучение у самой Любови Егоровой – это, наверное, было одновременно и сложно, и престижно?

– Это были всегда хорошие уроки, много учениц из разных театров, многие приезжали из США. Это были бесценные уроки.

Нельзя забывать, кем была сама мадам Егорова.

Любовь Николаевна по первому мужу – Мамонтова, по второму –  княгиня Трубецкая. Санкт-Петербург принял ее в свои объятия 27 июля 1880 года. Это была истинная аристократка, настоящая русская балерина и педагог, оказавшая в итоге значительное влияние на французскую балетную школу XX века.

Ученица Евгении Соколовой, она выпускалась в классе Энрико Чеккетти, который специально для своего первого выпуска поставил балет «Урок танцев в гостинице», в котором Егорова с одноклассниками Седовой, Обуховым и Фокиным танцевала па-де-катр.

Рas de quatre – бальный танец английского происхождения. Его еще называют танцем четырех.

После выпуска Егорова была принята в балетную труппу Мариинского театра. Дебютировала 22 ноября 1898 года, исполнив па-де-труа – то есть танец втроем, – в балете «Лебединое озеро». Занималась у Екатерины Вазем, Марии Горшенковой и Анны Иогансон. Как танцовщица сочетала в себе высокую технику с природной грацией и мягким обаянием. Ее талант лирической балерины раскрылся в таких балетах, как «Лебединое озеро» и «Жизель».

В 1914 году Егоровой было присвоено звание балерины. Спустя два года она получила пенсию, но продолжала выступать. Прощальный бенефис состоялся 22 января 1917 года в балете «Лебединое озеро», после чего Любовь Николаевна уехала в Финляндию, а затем в Париж.

В 1921 году Сергей Дягилев пригласил ее присоединиться к труппе «Русского балета». Уже в начале ноября на лондонской премьере «Спящей красавицы» Егорова танцевала фею Канареек, а затем – партию принцессы Авроры в очередь с Трефиловой и Спесивцевой.

В 1923 году моя учительница и покровительница открыла в Париже, на улице Ларошфуко, собственную школу танца. В парижскую студию Егоровой в течение многих лет приходили как дети, только начинающие учиться балету, так и звезды сцены.

Я просто напомню, что в студии Любови Николаевны занимались Серж Лифарь, Леонид Мясин и Антон Долин, Марго Фонтейн. Среди ее учеников – Александра Данилова, Соланж Шварц, Жанин Шарра, Этери Пагава, Юлий Алгаров, Жорж Скибин, Мария Толчиф, Вера Немчинова, Ролан Пети, Пьер Лакотт, Соня Гаскелл, Нина Вырубова, Марика Безобразова, Розелла Хайтауэр, Давид Лишин, Татьяна Лескова, Элен Кирсова, Нини Тейладе, Клод Бесси, Майна Гилгуд. И я – Ксения Триполитова!

Надо сказать, что перечисленные мною имена танцоров и балерин с благоговением произносили и произносят любители балета во всем мире. Представьте себе, многих я, простая виленчанка, знала лично!

Любопытный факт: нередко способные ученики Егоровой занимались у нее бесплатно или в долг, который она потом, как правило, прощала.

Особенностью школы были красота рук и поэтичность. В качестве педагога, она отличалась вниманием к особой музыкальной выразительности, слитности переходов от одного движения к другому. В ее студии царили стиль и музыкальность. По словам Пьера Лакотта, «в Егоровой замечательно сочетались ум, педагогический талант, терпение и умение приучить ребенка к дисциплине».

Этот историко-театральный экскурс я сделала только для того, чтобы вы, молодые, понимали величие моего педагога!

Для мадам Егоровой музыка на ее уроках играла огромную роль. Егорова сначала сама показывала нам все эти балетные па. Я точно помню, что она во время классов носила юбку с блузкой и обувь на небольшом каблучке. У Любови Николаевны были очень красивые руки, и часто во Франции в балетном мире говорили: «У вас руки мадам Егоровой!»

Отмечу, что талант, усердие и преподавательские способности Любови Николаевны высоко отмечены Францией – второй родиной. Ее наградили Орденом искусства и литературы. Егорова преподавала почти до 86 лет, и когда Любовь Николаевна умерла, а это случилось 18 августа 1972 года, французская балерина Иветт Булан-Вине, всегда  помогавшая старым русским балеринам и заботившаяся о пенсиях, которые назначил Морис Бежар, передала оставленный мне в наследство пакет.

В нем я нашла икону Трех Святителей, которую впервые увидела, переступив порог балетной альма-матер. И шелковую косыночку – ее Егорова повязывала на голову во время уроков.

Как-то в Париж приезжала Наталья Метелица, директор петербургского музея театрального и музыкального искусства, и хотела косынку у меня забрать для экспозиции. Но я пока с ней не расстаюсь!

– Мадам Ксения, сохранила ли память впечатления от первого появления на сцене?

– Безусловно. Впервые я вышла из-за кулис в «Лютне» – польской оперетте, где танцевала русский танец: в кокошнике и первый раз на пуантах. В «Лютне» участвовала два-три раза в рождественских любительских концертах.

Уже упоминала пляску из «Конька-Горбунка». В 1934 году танцевала номер «Паяцек» в костюме-комбинезоне паяца с черными причудливыми помпонами.

Однако лучше помню сцену, когда стала брать уроки балета у Горецкой и Моравского. Горецкая танцевала и сольные номера на пуантах для эстрады, была экспрессивной и очаровательной на сцене. Нарядно одетая, стройная, кудрявая блондинка Горецкая приучила меня работать. Можно сказать, заложила фундамент для всего, что постигла я в дальнейшем.

Я перепрыгну через годы и немного расскажу об оккупированном немцами Париже. Вместе с мужем мы жили в нем всю войну. Оглядываясь назад, могу сказать – это было самое тяжелое время.

Прекрасный Париж стал другим – чужим и холодным. Улицы опустели, строго соблюдался комендантский час с затемнением. Город был пуст, но жизнь все равно продолжалась. Французские газеты выходили, и мой муж собирал их, складывая в громадный кофр. Представьте себе, после войны старые газеты у нас украли: вынесли из подвала нашего дома на авеню де Бретей.

Жизнь во время войны, конечно, не остановилась, но было и холодно, и голодно – грустное время. Помню, нужно было свет тушить рано, и хорошо помню, какая была холодная зима и ужасные пустые улицы. Спасала молодость. И все проходило, мы с друзьями даже устраивали маленькие встречи и иногда веселились.

Во время войны я заставила Колю возобновить наши велосипедные прогулки за город, на речку, так как всегда любила загорать и купаться. Привычку ездить по окрестностям Парижа мы с мужем сохранили и после войны.

В Гранд-опера преимущественно шли балеты Лифаря. Какой хороший был балет! Я помню «Жизель», «Фантастическую свадьбу», «Сюиту в белом», «Между двумя кругами». И еще один замечательный балет, который Лифарь назвал «Иоганн де Царица».

Моя любимая преподавательница Любовь Николаевна Егорова продолжала давать уроки, и, кажется, к ней даже стали больше ходить. Даже и в оккупированном немцами Париже балетная жизнь продолжалась. В Опере спектакли шли днем, зал не отапливался, и мы ходили с пледами на репетиции, а балет танцевали в теплых фуфайках, надевая сверху открытые пачки.

И вот в такой холод мы с Колей должны были заниматься балетом и делать классы у Егоровой! Надо сказать, это время стало самым плодотворным в смысле расширения познаний в области балетной педагогики.

Всю оккупацию перебивались случайными выступлениями. Например, ездили в турне с кабаре «Театр Д», в котором Коля Триполитов числился балетмейстером. Мы даже выступали перед военнопленными на северном побережье Франции. Что касается поездок за границу, то во время войны удалось выехать лишь в Бельгию. В Бельгии было довольно спокойно и более сытно, чем в Париже.

Слава богу, этот кошмар закончился. Париж был освобожден американскими войсками. Помню вступление американских солдат – толпы народа, танки, грузовики. Солдаты бросают парижанам жевательную резинку и банки с Nescafé. Ведь и правда, за все время оккупации мы ни разу кофе не выпили!?

Мы с мужем участвовали в победном концерте вместе со знаменитой Марлен Дитрих. Позже американские оккупационные власти приглашали артистов участвовать в концертах для американских солдат. Для этого в 1944 году был объявлен отборочный конкурс, и мы с Колей в нем не только участвовали, но и победили!

В наше первое послевоенное турне мы отправились на военном самолете. Прилетели в немецкий Тироль, где находились американские войска. Выступали на открытых площадках, работали по многу часов. Но не это запало в память.

У меня осталось незабываемое впечатление от посещения во время гастролей знаменитой резиденции Адольфа Гитлера «Орлиное гнездо». Это громадная вилла с умопомрачительно роскошной и комфортабельной обстановкой. Гигантский зал заседаний, анфилады комнат. Удивительной красоты природа и немыслимые по очарованию виды.

Вот таким осталось в памяти первое турне. Вообще после войны мы много гастролировали по разным городам Франции. Но время все равно было трудное. Никаких длительных ангажементов мы получить не могли и потому перебивались разовыми выступлениями в концертах.

– Но рано или поздно все должно было вернуться на мирные рельсы…

– Мы с мужем начали нашу гастрольную деятельность в июне 1937 года в небольшом казино голландского Фалькенбурга, а в июле гастролировали в Нордвике – это тоже Голландия.

Было еще несколько коротких гастролей. Затем война. Но и после нее найти работу во Франции было делом нелегким, и мы радовались, устраивая турне в других странах Европы.

В 1951 году нас пригласили в балетную труппу Барселоны, в театр «Лисео», где хореографом служил Хуан Магринья. Нас, и в первую очередь моего мужа, решили пригласить именно для восстановления балетов русского репертуара – в театре шел «Карнавал» Михаила Фокина и «Лебединое озеро».

Почему именно нас, Ксению и Николая Триполитовых? В балетном мире все знали, что мы с балетом де Базиля этот репертуар танцевали. Кстати, в работе нам помогала именно Любовь Николаевна Егорова.

Но сейчас я хочу буквально несколько слов сказать о Хуане Магринья. Это гениальный испанский артист, хореограф и педагог. Он учился в Институте ритмики и пластики у Хайме Льонгераса, совершенствовался у балетмейстера Федора Васильева. В 1926 Хуан работает в труппе барселонского театра «Лисео», а с 1929-го он – первый танцовщик.

В 1939-м Магринья совершенствовался в Париже у Ольги Иосифовны Преображенской. Она в Париже в 1923 году открыла Studio Wacker – школу классического балета. Как видите, русские таланты оказались в те годы на Западе в большой чести.

Но возвратимся к сеньору Хуану. В 1941 году он дебютировал в Барселоне как хореограф в балете-пантомиме «Волшебный бой курантов» Пика-Манджагалли. На следующий год в Цюрихе поставил балет «Любовь-волшебница», в котором танцевал первую партию.

После войны ведущий солист, хореограф и педагог основал труппу «Балеты Барселоны», которая в течение нескольких лет гастролировала в городах Испании и за рубежом. Магринья – руководитель балетной кафедры в Театральном институте в Барселоне. Среди его учеников многие ведущие испанские артисты – Александер, Исард, Сансальвадор, Фило Фелиу, Малерас, Тена, Ферран и другие.

И вот с такой выдающейся и монументальной фигурой мои дороги пересеклись в Испании в самом начале пятидесятых годов.

Агния ПОДМОСТКО, Анатолий ИВАНОВ

(Продолжение следует).

Метки:  , , , , , , , , , ,

SELECTORNEWS
Комментарии читателей (23)
  1. (78.61.119.27) Гаврила пишет:

    БавУ считал политруком,
    А он – командует полком!
    Причём уже десятки лет!
    Отец Солдата этот дед?

  2. (85.232.146.233) timur2 пишет:

    ну кто бы сомневался ха ха ха ты батенька как всегда себе не изменяешь -лжец лгунишка

  3. (84.15.180.96) Bava пишет:

    Йонас, мои “дорожные рассказы” не имеют продолжения по очень простой причине, все увиденное оставило после себя очень гнетущее впечатление, и мне после этого говорят, что Россию поднимают с колен, происходит как раз обратная реакция. Умные люди это давно поняли, пришлось слышать там их мнение, и не только моих родных.
    А вот по поводу “опыту общения с людьми”, здесь вы Батенька ошибаетесь, в моем подчинении находится энное количество подчиненных, и это длится уже несколько десятилетий, так что опыт имеется, и довольно большой.
    Как вы выражаетесь, что я “грудью становитесь на защиту единомышленников”, думаю если они взрослые дяди и имеют мозги, то они сами за себя постоят. Это я к тому, ну помните про 50%, вот только поэтому.

  4. (78.61.119.27) Гаврила пишет:

    С Урала Бава-психолОг
    Пуд самоцветов приволок.

  5. (85.232.146.233) timur2 пишет:

    ха ха ха “психология мое хобби”ну Забавка ну рассмешил – конечно психология твоё хобби и врачи у тебя добрые внимательные клизмочки на ночь успокоительные каждый вечер тыкают трудятся в поте лица даже на Урал отпустили покататься – налицо улучшение состояния ха ха ха но главное что ты так и остался уникумом ! в смысле уникальным болваном ха ха ха

  6. (46.39.34.146) Йонас пишет:

    Т о в а р и щ у Bava, от 2013 09 07 в 22:45

    А что это вас подвигло сменить тему? Ваше имя в моем комменте не упоминалось, тем более вы всегда отрицаете свою причастность к каким – либо конторам.Да и я в отношении всех личностей,которых вы взяли под свою защиту,сомневался. Но против специалистов, как говорят,не попрешь.Не буду утомлять читателей длинным повествованием,скажу одно, те, которых вы назвали лохами, швогерами, имеют очень высокооплачиваемую работу в фирмах и конторах, занимающимися кибернетическими проблемами.Про всякие там спам-письма слышали, наверное.Я, думаю, дураков бы там не держали и большие деньги не платили бы. Но, а вы,хотя психология и является вашим хобби, слабовато разбираетесь в человеческих характерах и личностях. По всей вероятности ваш род деятельности, в основном, связан с бумаготворчеством, документацией. С управленческой, преподавательской работой (там где находишься в гуще людей) по всей вероятностью вы тоже не сталкивались.Ну и не жили среди больших масс людей: в армии не служили, в тюрьме не парились.Откуда же браться опыту общения с людьми.А вот то, что вы грудью становитесь на защиту единомышленников, свидетельствует о высоком корпоративном духе вашей “творческой” группы.
    Да, я тоже хотел бы сменить тему.Ваши дорожные рассказы почему-то не имеют продолжения. Наверное у вас нет негативных воспоминаний о России. Если так, то это радует.

  7. (5.20.185.133) Доктор Геморрой пишет:

    Кстати, о госпоже Ксении Триполитовой – еще раз прочем с великим удовольствием. НИчего лучше о балете за последние 10 лет не читал. Хотя и не являюсь поклонникм. Просто уважают профессионалов, будь то журналист, водитель автобуса или врач-проктолог

  8. (5.20.185.133) Доктор Геморрой пишет:

    БАВЕ: вот сейчас арабский мир гавкнет, и мы вместо щелей в банкоматах будем засовывать ваши карточки в собстветнные щели. НО денег в обмен вряд ли получим






В комментариях запрещается размещение рекламных материалов, использование ненормативной лексики, разжигание межнациональной розни. Нарушители выше упомянутых правил могут привлекаться к ответственности!

 Доступные символы

Размер шрифта

A A A

Реклама
Мы в Фейсбуке!