Новости Литвы на русском языке. Онлайн газета "Литовский курьер" - всегда свежие новости. Сегодня: 2016.12.05 Текущий номер: N47 (1135) 24 ноября
Подписка на еженедельник «Литовский курьер» на 2017 год

Расстрел

Поделиться в Facebook! Поделиться!   |   Опубликовано: 2012 04 11, 15:11   |   Комментариев: 17

Информационная площадка «ЛК» предлагает посетителям своего сайта познакомиться с двумя точками зрения на одну ситуацию.

Она резонансная по определению. Но тем интересна.

Ради интриги, «ЛК»  информирует: позиции авторов полярны. Именно поэтому каждому предоставлены равные условия.

Cветлана КАЛИНКИНА (онлайн-газета “Народная Воля“)

Легкость приговора

Я в ужасе. От уровня образцово-показательного суда по делу витебских террористов, от уровня доказательств, от уровня аргументов, которые в качестве подтверждения своей правоты приводят следователи и прокуроры. От легкости, с которой они признали людей виновными и приговорили к расстрелу. Я в ужасе.

В последние дни рассказы об этом деле просто забивали телевизионный эфир. Фото, допросы, интервью, даже видео из суда, хотя по решению суда снимать процесс было запрещено. Но вся эта трескотня скрывало самое важное. Родственники одного из обвиняемых – Ковалева – приехали на процесс из Витебска и жили все это время в квартире одного из пострадавших. Почему? Почему даже пострадавшие сочувствуют террористам?

Видимо, потому, что те, кто на самом деле следил за этим делом вдумчиво, внимательно и заинтересованно, даже после суда не получили ответы даже на самые простые вопросы.

Как вышли на террористов?

Казалось бы, ответ известен. Изучили видео из метро, обнаружили человека, который заходил на “Октябрьскую” с сумкой, а уходил без сумки, распространили фотографию “по всем патрулям”, абсолютно случайно такой патруль столкнулся с этим человеком в магазине, когда тот вышел за водкой, довели до квартиры …

Очень хочется всем верить этому рассказу. И не бояться заходить в метро, и знать, что преступление раскрыто, все причастные задержаны. Только есть важный нюанс, который все-таки требует дополнительных пояснений к повествованию о столь эффектной операции по задержанию опасных преступников.

На видео из метро лицо человека, пронесшего сумку, не видно. Более того, эксперты сделали вывод, что невозможно с этого видео сделать портрет. Соответственно, не могло быть и карточки, по которой искали маленького человека в большом городе. Так как его нашли?

“Вот такая фотография была у всех сотрудников милиции”, — на днях пытался объясниться с журналистами первый замминистра внутренних дел Олег Пекарский. И показал снимок, по которому искали.

Это фото не из метро. Это снимок людей на улице, среди которых есть парень в черном, без сумки. Но и здесь лицо у парня настолько мелкое, что его невозможно идентифицировать. Самого Пекарского, оденься он во всем черное, тоже можно по такому фото задерживать. И всех не старых и светлолицых мужчин худощавого телосложения. По той простой причине, что лица на снимке не видно.

Еще более непонятно, почему знали, где искать? Почему видео, по странному стечению обстоятельств, было изъято только с трех станций метрополитена — Октябрьской, Купаловской и Фрунзенской? Как можно было так ловко угадать, на какой станции будет заходить террорист и в каком районе он поселился? Может, следствие вели экстрасенсы?

До настоящего времени открытым остался в этой связи и третий вопрос: как потом вышли на квартиру, в которой поселился Коновалов. Главный свидетель обвинения Яна Почицкая (девушка, которая коротала время с Коноваловым и Ковалевым и потом всячески помогала обвинению) тем не менее заявила на суде, что никто из квартиры в магазин не выходил. Ни за водкой, ни за соком, ни за пельменями.

Тогда каким образом вышли на квартиру? Кто у нас видит сквозь стены и, не имея никаких ориентиров, все-таки сумел определить, где именно засели террористы? Почему не назван этот гений, почему никто не ходатайствует о том, чтобы объявить его достоянием нации?..

Допустим, все врут, и даже Почицкая, которая не побоялась подвести под расстрельную статью Ковалева, в том, что касается магазина почему-то заартачилась и начала врать. Но тогда следствие все равно должно было дать суду ответы на простые вопросы. В каком магазине милиционеры встретили подозреваемого? Кто эти милиционеры? По какому портрету они опознали Коновалова? Где чек из этого магазина? Где продавцы, которые запомнили покупателя? Где соседи, которые видели, что он выходил из дома?..

Ответов нет. Ни на суде, ни после суда ответы на эти простые вопросы не прозвучали. Не знаю, как Александр Лукашенко, которому придется выносить сложное и окончательное решение о расстреле или помиловании, но лично я не готова верить в случайности, чудеса и подсказку провидения. Я считаю, что обстоятельства задержания Коновалова и Ковалева не выяснены. Более того, эти обстоятельства скорее наводят на новые версии, а отнюдь не на окончательные выводы.

Кстати, вот я — Светлана Калинкина — могу писать, фантазировать и выдвигать разные версии. Потому что я не суд, мои выводы подлежат не только оспариванию, но и осмеиванию. Но суд не может руководствоваться версиями и предположениями. Он должен иметь железные доказательства, тем более, вынося смертный приговор. Однако если не считать чистосердечных признаний обвиняемых (которые должны были смягчить вину, но наоборот ее усугубили), ничего в полном смысле “железного” на суде не прозвучало.

Все мы теперь знаем, что взрывное устройство в метро было пронесено в сумке. Причем, если судить по показаниям свидетелей, которые имеются в деле, то из Витебска Коновалов выезжал с серой сумкой, из квартиры в день взрыва выходил с синей, а в метро вошел с черной.

По-разному падал свет, объяснил нестыковки судья Федорцов. Хотя очевидно, что это его предположение, потому что судья спектральные особенности света в том или ином месте, конечно же, не изучал.

Понятно, что сложно восстановить, как на самом деле падал свет, например, утром в Витебске, когда за Коноваловым приехал таксист, или как была освещена сумка в квартире, когда ее видела Яна Почицкая. И значит, эти нестыковки с цветом сумки проверить просто нельзя. Но освещение на станции “Купаловская” не зависит ни от облачности, ни от восхода солнца, ни от времени суток, ни от времени года. Тем не менее, судья без всякой проверки признал, что сумка, которую мы видим на кадрах с Фрунзенской (у нее на боку большая белая эмблема) и сумка, с которой человек выходит на Купаловской (никакой эмблемы нет, причем когда подозреваемый перекидывает свою ношу из одной руки в другую, поворачивая сумку другой стороной, эмблемы тоже нет) — это одна и та же сумка.

Почему? По какой логике?

“Так падал свет”, — вновь говорят нам. Но он и сегодня так падает. Почему тогда никто не посчитал нужным доказывать, что освещение Купаловской “смывает” с видео светлые элементы? Что мешало снять все вопросы и провести эксперимент, дав кому-нибудь в руки сумку с большой белой эмблемой и проверив, будет ли видна эта эмблема? Сумка — это ведь у обвинения одно из важнейших доказательств. Так есть ли оно, это доказательство?

По моему пониманию, сумка с большой (едва ли не в треть бокового полотна) белой эмблемой и сумка без такого белого пятна — это разные сумки. И ни прокурор Стук, ни судья Федорцов не доказали обратного. Они просто убеждены, что, глядя на эти кадры, не надо верить глазам своим, надо делать скидку на свет. Но почему мы должны считать их утверждение верным?

Больше скажу: в деле нет объективных доказательств, что взорвалась именно сумка. Не найден пульт, которым взрывное устройство было приведено в действие. Соответственно, никак не установлено, какое все это имеет отношение к Коновалову. Его отпечатки пальцев не найдены ни на сумке, ни на пульте, ни на элементах взорвавшегося устройства, ни вообще в метро. Следователи говорят, что не найдены по понятным и объяснимым причинам. Может быть, это правда. Но ведь на нет и суда нет. Какие бы логичные объяснения отсутствию объективных доказательств ни приводились.

Вообще очень странно, что такое громкое следствие очень доверяло словам и чистосердечным признаниям, но абсолютно не жаловало объективные доказательства и эксперименты. Вот все сейчас спорят об одежде «террориста номер один». Как правильно заметил адвокат, на ней нет следов пыли, пороха, запаха гари и т.п. (это служило бы объективным доказательством, что Коновалов во время взрыва находился в метро). Нет таких следов ни в смывах с носа, из-под ногтей, с кожи… Так был ли Коновалов в метро в момент взрыва, когда там все падало, сыпалось и было затянуто пылью и дымом?

Был, говорит прокурор. А следов нет, потому что во время взрыва Коновалов стоял за стеклянной перегородкой, да еще и быстро ушел с метра происшествия в тоннель, потому волна пыли и дыма за ним не поспела.

Судья с доводами прокурора полностью согласился.

Но истина в том, что и судья, и прокурор опираются на предположения, которые ничем не доказаны. Если бы эксперты проверили одежду людей, которые вместе с террористом уходили по тоннелю, если бы проверили одежду мужчин, которые до самого взрыва стояли недалеко от него на этом балкончике, и тоже не обнаружили никаких следов — тогда да, это было бы доказательство. Если бы был проведен следственный эксперимент на Октябрьской: сыпанули какой муки, дым едкий пустили и убедились, что если стоять на месте террориста, никаких следов на одежде не останется, тогда тоже нет вопросов, — это было бы железное объяснение. Но никто ничего не проверял. Зачем? Если суд в качестве доказательства принимает умозаключения и догадки, то действительно незачем напрягаться.

Подчеркиваю, это все происходило на образцово-показательном следствии! В деле, к которому приковано внимание всей страны! Как же тогда собираются доказательства в рядовых процессах, до которых никому нет дела, кроме подсудимого и его родственников? Чем в обычных делах можно прошибить суд и прокурора, если на этом суде, в присутствии большого числа правозащитников и журналистов, обвинительный уклон нельзя было прошибить ничем.

Коновалов во время следственного эксперимента собрал макет взрывного устройства, но это оказалось не то устройство, которое, по мнению экспертов, взорвалось в метро.

Нормально! Обвинению все подошло!

В подвале Коновалова с хлипкой дверью нашли пакеты с веществами, которые могут быть использованы для изготовления взрывного устройства (в хозмагах таких веществ навалом), но отпечатков пальцев главного обвиняемого на них нет.

Тоже нормально! Тоже подходит! Эксперт на голубом глазу поясняет, что в подвале особые условия, и отпечатки там могли не сохраниться по объективным причинам.

Но в какой стране мира во внимание суда принимаются не сохранившиеся доказательства, доказательства, которых нет? Это же абсурд. Доказательство — только то, что сохранилось, есть, зафиксировано. Поэтому товарищ эксперт, следствие и суд должны были признать, что отпечатков Коновалов на пакетах с химреактивами нет, и потому установить, принадлежат ли эти пакеты именно ему. Или я не права?

Лично меня следствие убедило только в том, что Коновалов увлекался взрывными устройствами, что-то химичил, что-то испытывал. Видимо, по этой причине и попал на заметку, а, может, и на крючок соответствующих служб. А во всем остальном трактовать доказательства можно и так, и этак.

Хотя утверждениям, что работа проделана огромная, нет оснований не верить. Например, опрошены несколько тысяч человек, которые когда-либо разговаривали с Коноваловым или Ковалевым по мобильному телефону. И, видимо, так надоели следствию эти беседы, что еще одну малую-малость они решили не делать. Российскую СИМ-карту, которую после ареста Коновалова и Ковалева нашла хозяйка съемной квартиры и принесла следователям, они проверять не стали.

Ну, вот как понять логику? С кем три года назад разговаривал Коновалов, следователям было важно знать, а СИМ-карта, найденная в квартире, где он жил непосредственно накануне взрыва, абсолютно никого не заинтересовала. Даже когда адвокат на суде выступил с ходатайством все-таки установить, кому она принадлежит, кто и о чем разговаривал по этому номеру, может ли эта СИМ-карта иметь отношение к делу, судья тоже посчитал это никчемной и неинтересной затеей. Более того, в приговоре постановил эту симку уничтожить вместе с другими доказательствами.

Еще пример. Адвокат указал на людей, которые на видео из метро странно крутятся возле подозреваемого. Один мужчина проходит мимо, оборачивается, и после этого человек в черном берет свою сумку и идет за ним. Другой, увидев, будущего террориста, вдруг подносит руку ко рту, и, будто услышав сигнал, человек, идущий в нескольких метрах за ним, разворачивается на 180 градусов и начинает движение ровненько перед террористом.

Мне, например, кажется важным знать, кто эти люди и случайно ли они оказались возле террориста? А вот следствию и суду это показалось неважным и неинтересным.

Безусловно, один из мужчин мог просто, без всякой причины, обернуться на человека, подпирающего стену в переходе, второй, именно подходя к террористу, вдруг стал зевать и прикрыл рот рукой, а третий именно в это время вспомнил, что ему на Купаловскую не надо, что ему нужно назад, на Октябрьскую.

Но если нет?.. Если прав адвокат, который считает, что эти люди могли сопровождать потенциального террориста и руководить его действиями? Кто эти люди? Почему их не было в суде? Почему в деле нет протоколов их допросов или их объяснений? Почему нам рассказали даже о предпочтениях Коновалова в сексе, но о том, кто засветился возле Коновалова в метро со странными знаками, не сказали ни слова? Почему это неинтересно следствию и суду? Почему мы должны верить, что Коновалов в метро действовал один, если видео дает основания в этом усомниться?

В конце концов, почему в суде не были показаны полные видеозаписи, а не нарезка из разных кадров? И почему судья Федорцов не возмутился тем, что из него решили сделать обычного телезрителя, которому лишние кадры видеть незачем, которому что покажут — то и правда?

У меня нет ответов на эти вопросы. Хотя есть версии. Как, видимо, у каждого, кто внимательно следил за этим делом не только по репортажам госСМИ.

Ковалев и Коновалов, безусловно, не ангелы. Но все-таки это не объясняет того, почему наши следователи позволяют себе работать настолько поверхностно, произвольно определяя, что “подшить к делу”, а на что закрыть глаза, не заметить, проигнорировать.

Если даже Коновалов и Ковалев на самом деле маниакальные доморощенные взрывники, это тем не менее не дает прокурорам права подменять собой и свидетелей, и экспертов, и Всевышнего, который один все знает.

Если даже на скамье подсудимых сидели настоящие преступники, суд все равно не имел полномочий и права игнорировать требование закона о том, что любое сомнение должно толковаться в пользу обвиняемого.

Вся страна была в ужасе после взрыва в метро, когда страшно, дико и ни за что погибли мирные люди. Но тогда было понятно, что действовали террористы — люди с деформированной психикой, исковерканным представлением о добре и зле, извращенным понятием справедливости. Но как понять этот суд? Как понять эту легкость вынесения смертного приговора? Что это? Как это называется?

 

А вот мнение минского журналиста Игоря Скорикова, который предложил пополемизировать по поводу статьи “Легкость приговора”.

… Как в ходе суда над Коноваловым и Ковалевым, так и на последующей пресс-конференции с руководством правоохранительных органов Беларуси не раз обсуждались мельчайшие детали этого дела. Объяснялись нюансы различных экспертиз, давались комментарии о ходе расследования, растолковывались все вопросы, связанные с задержанием террориста и его пособника. Тем не менее на страницах отдельных газетах и в интернете продолжается шумная возня вокруг громкого дела. Люди, ни дня не бывавшие на процессе, не читавшие его стенограмму, не знакомые с материалами уголовного дела, проводят собственные “расследования”, опираясь лишь на слухи и “сенсационные сообщения”, почерпнутые из анонимных интернет-источников. Которые, в свою очередь, не утруждают себя ссылками на беседы с оперативниками и следователями, на конкретные протоколы допросов, показания свидетелей и очевидцев. Одним из таких самодеятельных сыщиков выступила журналист Светлана Калинкина, написав статью “Легкость приговора” – в ней она предлагает читателям озаботиться вопросами, не получившими, по ее мнению, достаточного освещения в ходе следствия и суда.

Я не раз встречался с членами следственной группы, изучал показания подозреваемых и свидетелей, в итоге получив достаточно информации, чтобы утверждать: все так называемые “острые вопросы” – всего лишь домыслы госпожи Калинкиной, к тому же основанные на домыслах безответственных пользователей интернет-форумов. Рассмотрим подробнее текст “сыщика Светы”.

О странном отношении пострадавших

Родственники одного из обвиняемых – Ковалева – приехали на процесс из Витебска и жили все это время в квартире одного из пострадавших. Почему? Почему даже пострадавшие сочувствуют террористам?

Показательно, что С. Калинкина намеренно не указывает, у кого именно нашла кров мать В.Ковалева. Видимо, дело в том, что она поселилась у весьма специфической личности: у гражданина Александра Крутого, который был взят под стражу 20 сентября. За месяц до этого, 17 августа, в одной из клиник города он вылил две банки мочи на главврача. После задержания Крутой был направлен на психиатрическую экспертизу в РНПЦ психического здоровья, которая признала его невменяемым. До решения суда о принудительном лечении находится в следственном изоляторе. Разумеется, раскрывать все эти подробности С.Калинкина не сочла необходимым.

Еще раз о задержании

Как вышли на террористов?

На видео из метро лицо человека, пронесшего сумку, не видно. Более того, эксперты сделали вывод, что невозможно с этого видео сделать портрет. Соответственно, не могло быть и карточки, по которой искали маленького человека в большом городе. Так как его нашли?

«Вот такая фотография была у всех сотрудников милиции», – на днях пытался объясниться с журналистами первый замминистра внутренних дел Олег Пекарский. И показал снимок, по которому искали.

Это фото не из метро. Это снимок людей на улице, среди которых есть парень в черном, без сумки. Но и здесь лицо у парня настолько мелкое, что его невозможно идентифицировать. По той простой причине, что лица на снимке не видно.

Госпожа Калинкина не подозревает, что снимок, продемонстрированный журналистам, сделан не фотоаппаратом – это стоп-кадр с видеозаписи самой мощной в Минске видеокамеры, направленной на Октябрьскую площадь. Ее разрешение гораздо выше, чем у камер метрополитена. Такая камера позволяет максимально увеличить каждый кадр, что и потребовалось для получения размноженной фотографии. На видеозаписи отчетливо видно не только одежду человека, но и – самое главное – характерные особенности его походки и осанки. Видно, что Д.Коновалов заметно сутулится, при этом склонен размахивать левой рукой и слегка косолапить при ходьбе. Сотрудникам оперативно-поисковых подразделений, обладающим специальными знаниями, достаточно совокупности этих признаков, чтобы вычислить разыскиваемого человека даже в толпе, не говоря уже о почти безлюдной вечерней улице возле магазина, где и был замечен подозреваемый. Все поисковые группы, обладая увеличенной фотографией Д.Коновалова, знали и о характерной манере его ходьбы.

Кроме того, на руках у оперативников находился портрет разыскиваемого, сделанный художником-специалистом, по особой методике восстанавливавшим облик человека, нечетко запечатленного множеством видеокамер. Наличие этого рисунка и такого рода специалистов – один из секретов спецслужб, раскрыть который приходится, чтобы остудить разоблачительный пыл калинкиных разного калибра.

О видеозаписях

Еще более непонятно, почему знали, где искать? Почему видео, по странному стечению обстоятельств, было изъято только с трех станций метрополитена – Октябрьской, Купаловской и Фрунзенской? Как можно было так ловко угадать, на какой станции будет заходить террорист и в каком районе он поселился? Может, следствие вели экстрасенсы?

С.Калинкина кривит душой или по незнанию, или намеренно. Во всяком случае очевидно, что с основами розыскной работы она незнакома. Просматривались видеоматериалы не только со всех станций, где мог появиться подозреваемый, но также со всех камер по его возможному маршруту – в банках, ресторанах, игорных заведениях, с административных зданий и коммерческих офисов. Буквально концентрическими кругами от станции Октябрьской. Но какой был смысл приобщать к делу записи, например, со станций Немига и Первомайской, а также с десятков других камер, если предполагаемый террорист не был на них зафиксирован? Для чего в суде часами разглядывать движение толп людей, абсолютно не относящихся к рассматриваемому делу? Естественно, что на рассмотрение судебного следствия представлялись лишь значимые фрагменты записей, где непосредственно запечатлены обвиняемые.

Также очень жаль, что человек, называющий себя журналистом, не удосужился внимательно просмотреть материалы пресс-конференции, на которой временно исполняющий обязанности министра внутренних дел Олег Пекарский подробно рассказал, как был установлен район проживания предполагаемого террориста. Оперативные службы сконцентрировали усилия в районе станиции “Фрунзенская”, так как анализ видеоматериалов показал: искомый человек спускался и выходил на этой станции метро. Квартал улиц Короля — Сухая — Романовская Слобода — Немига был выделен в числе прочего из–за следующей детали: Коновалов зашел в метро не со стороны остановки общественного транспорта. Там остановка запрещена, в том числе и такси, и маршруток. Человек с таким весом в руках не мог перемещаться пешком слишком далеко.

Это предположение могло оказаться ошибочным, и террориста не вычислили бы вечером 12 апреля, если бы он не вышел в магазин, который в этом районе – всего один. Одна из поисковых групп опознала Коновалова, как возможного разыскиваемого, и его сопровождали до подъезда и фактически до тамбура, в котором находятся две квартиры. Дальше отследить было невозможно, и этим объясняется тот факт, что сначала группа захвата позвонила в квартиру, соседнюю с той, что снимал Коновалов. Ломать дверь не пришлось – там проживает добропорядочная семья, которой нечего опасаться, и двери милиции открыли просто после звонка. Ошибка быстро выяснилась, дальше история захвата известна.

О показаниях свидетельницы

До настоящего времени открытым остался в этой связи и третий вопрос: как потом вышли на квартиру, в которой поселился Коновалов. Главный свидетель обвинения Яна Почицкая (девушка, которая коротала время с Коноваловым и Ковалевым и потом всячески помогала обвинению) тем не менее заявила на суде, что никто из квартиры в магазин не выходил. Ни за водкой, ни за соком, ни за пельменями.

Тогда каким образом вышли на квартиру? Кто у нас видит сквозь стены и, не имея никаких ориентиров, все-таки сумел определить, где именно засели террористы?

Запас сарказма С.Калинкиной опять потрачен впустую. Обратимся к документам. Судя по протоколу судебного заседания от 22 сентября 2011 года, Я.Почицкой при ее допросе в суде вообще не задавался вопрос, выходил ли кто-нибудь из квартиры 12 апреля. Суд счел эту деталь не относящейся к рассматриваемому преступлению. Однако был задан вопрос, подтверждает ли она показания, данные на следствии. Яна ответила: “Да”, и пояснила, что раньше лучше помнила все обстоятельства.

А вот выдержки из апрельских протоколов допросов Яны Почицкой, которая на тот момент находилась в статусе подозреваемой. Беседы со следователем проходили с применением видеозаписи и в присутствии адвоката.

Из протокола допроса подозреваемой от 13.04.2011:

ВОПРОС следователя: Что Вы во вторник делали?
ОТВЕТ подозреваемой: Во вторник в магазин пошли.
ВОПРОС следователя: В какое время?
ОТВЕТ подозреваемой: В двенадцать, может.
ВОПРОС следователя: Что купили?
ОТВЕТ подозреваемой: Может, не в двенадцать. Вот это я уже не помню.
ВОПРОС следователя: Что купили?
ОТВЕТ подозреваемой: Вино купили. Грейпфрут купили. Все, потому что мясо там было, пельмени были. Водка там тоже какая-то оставалась.
ВОПРОС следователя: В какой магазин ходили?
ОТВЕТ подозреваемой: А, вечером мы в магазин ходили. В «Рублевский». Купили еще станки для бритья.
ВОПРОС следователя: В какой вечер?
ОТВЕТ подозреваемой: Во вторник.

Из протокола допроса подозреваемой от 18.04.2011:
Во вторник мы проснулись примерно в 7 часов, так как Влад хотел пойти на работу, встал, но не пошел. Далее весь день мы пили, спали, опять пили. Смотрели телевизор, причем больше нас интересовало, работает ли метро, чтобы нам с Владом доехать до ст. «Тракторный завод». Вечером, когда стемнело, мы с Димой ходили к магазину «Рублевский».

Если у Светланы Калинкиной нет календаря, напомню, что дважды упомянутый вторник – как раз 12 апреля, когда милицией у магазина “Рублевский” и был замечен Д.Коновалов.

И еще раз о задержании

Следствие все равно должно было дать суду ответы на простые вопросы. В каком магазине милиционеры встретили подозреваемого? Кто эти милиционеры? По какому портрету они опознали Коновалова? Где чек из этого магазина? Где продавцы, которые запомнили покупателя? Где соседи, которые видели, что он выходил из дома?.. Ответов нет. Ни на суде, ни после суда ответы на эти простые вопросы не прозвучали. Я считаю, что обстоятельства задержания Коновалова и Ковалева не выяснены.

Ответы, как видим, есть. И о портрете, и о магазине, хотя там вряд ли будут рады наплыву зевак и самодеятельных “расследователей”. Вопрос же о милиционерах, проводивших розыск и задержание подозреваемых, говорит лишь о том, что С.Калинкина плохо знает азбуку. Азбуку оперативно-розыскной деятельности, согласно которой существуют сотрудники специальных подразделений, чьи личности не подлежат расшифровке. Впрочем, если разобраться, так ли уж важны конкретные розыскники, выполнившие свою задачу – выявить и задержать преступников? Что нового они смогли бы добавить к обстоятельствам теракта или личностям обвиняемых? Какие данные о взрывном устройстве могли бы дать суду продавцы, у которых террорист купил грейпфрут? Нужен ли следствию чек из магазина, подтверждающий покупку водки Д.Коноваловым? Его ведь разыскивали отнюдь не за распитие спиртных напитков… С.Калинкина намеренно концентрируется на обстоятельствах, не имеющих отношения к делу, старательно обходя прямые доказательства вины преступников. Она не стесняется прямо об этом заявить.

О доказательствах

Суд… должен иметь железные доказательства, тем более, вынося смертный приговор. Однако если не считать чистосердечных признаний обвиняемых (которые должны были смягчить вину, но наоборот ее усугубили), ничего в полном смысле “железного” на суде не прозвучало.

Опять же крайне жаль, что Светланы не было на суде, когда оглашались основные доказательства вины двух подельников. Она бы узнала, что справка об этих доказательствах занимает почти 800 страниц. Причем суд оценивал их комплексно, целиком – в отличие от С.Калинкиной, предлагающей доверчивому читателю сосредоточиться лишь на двух-трех малозначительных обстоятельствах дела.

Она почему-то обходит молчанием такую важнейшую улику, как отпечатки пальцев Коновалова на взрывном устройстве, несработавшем в 2008 году. Между тем, в базу Интерпола эти отпечатки поступили в том же году. И после задержания Коновалова эта независимая полицейская организация подтвердила полную идентичность отпечатков задержанного с теми “пальчиками”, которые уже три года находились в базе данных Интерпола.

С.Калинкина в упор не замечает того факта, что на видеозаписях из метро обвиняемые уверенно опознали самих себя: Коновалов – на предварительном следствии, Ковалев – и на следствии, и в зале суда, еще и уточнив, что он опознает своего друга на видеозаписях непосредственно перед взрывом и после него (протокол судебного заседания от 23 сентября).

Автор “Легкости приговора” отчего-то не берет во внимание, что из фотоаппарата Д.Коновалова изъята флеш-карта со съемкой экспериментальных взрывов большой мощности. И что попавшие в кадр пальцы, ощупывающие повреждения от взрыва на металлическом листе, однозначно принадлежат Д.Коновалову – об этом категорично заявила экспертиза.

Опять же не принимается во внимание тот факт, что о многих преступлениях этих двоих, включая приобретение тротила, следствие узнало исключительно со слов В.Ковалева. Последующие проверки и эксперименты лишь подтвердили, что он не врет. Кстати, точно так же проверялись и все прочие показания обвиняемых: ни один следователь не отправил бы в суд дело, основанное лишь на признании вины, не установив наверняка другими доказательствами, что это признание – искреннее.

Наконец, С.Калинкина не обращает внимания на показания многочисленных свидетелей, которые часами рассказывали суду о “взрывных” наклонностях Д.Коновалова и о его заявлениях о том, насколько он “страшный человек” (протокол судебного заседания от 13 октября).

О цвете сумки

Все мы теперь знаем, что взрывное устройство в метро было пронесено в сумке. Причем, если судить по показаниям свидетелей, которые имеются в деле, то из Витебска Коновалов выезжал с серой сумкой, из квартиры в день взрыва выходил с синей, а в метро вошел с черной.

Если бы С.Калинкина действительно следила за процессом, на каком-то его этапе она бы догадалась, что обвиняемых судят за подготовку и осуществление взрывов, а не за цвет сумки. Потому суд и не заострял внимание на том факте, что у разных людей может быть различное восприятие одного и того же цвета. Светлане почему-то не приходит в голову, что фиксация в показаниях разных оттенков темной сумки – как раз свидетельство беспристрастности следствия и суда. Будь теракт организован некими “третьими лицами” – они бы уж постарались, чтобы все свидетели в унисон твердили об одном и том же цвете. Кстати, я всегда был убежден, что С.Калинкина – типичная блондинка, а вот некоторые коллеги твердят, будто она – светло-русая. Другие же утверждают, что ее прическа – с пепельным оттенком. Можно ли на основании этих противоречий говорить, будто все мы нахально лжем?

Из протокола очной ставки Д.Коновалова и Я.Почицкой от 29.04.2011:
Следователь: Какая сумка была?
Ответ Почицкой Я.В.: Синяя спортивная сумка была. Темно-синяя.
Следователь: Дмитрий Геннадьевич, вот Вы прослушали показания Яны Васильевны. Вы с ними согласны?
Ответ Коновалова Д.Г.: Нет.
Следователь: А в чем Вы не согласны?
Ответ Коновалова Д.Г.: Сумка была черного цвета.

О “пропавшей” эмблеме, сумке и пульте

Судья без всякой проверки признал, что сумка, которую мы видим на кадрах с Фрунзенской (у нее на боку большая белая эмблема) и сумка, с которой человек выходит на Купаловской (никакой эмблемы нет, причем когда подозреваемый перекидывает свою ношу из одной руки в другую, поворачивая сумку другой стороной, эмблемы тоже нет) – это одна и та же сумка.

Похоже, видеозапись этого момента С.Калинкина так и не удосужилась посмотреть. Иначе бы она увидела, во-первых, что свет яркого информационного плафона отражается на мраморном полу станции Купаловской, пересвечивая изображение слабой видеокамеры метро, и потому ни у кого из находящихся в этом месте людей не видны элементы рисунков на сумках или одежде. Во-вторых, в тот момент, когда сумка поворачивается к зрителю стороной с эмблемой, она видна всего 0,5 секунды – и тут же закрывается ногами подозреваемого.

Больше скажу: в деле нет объективных доказательств, что взорвалась именно сумка.

На самом деле на месте взрыва обнаружена масса остатков различных сумок, частей замков-молний, обгоревших кусков плотной ткани. Любой из них мог бы принадлежать сумке Коновалова. Проблема в том, что эти остатки не с чем сравнивать – “оригинал” сумки уничтожен взрывом, в эпицентре которого температура одномоментно подскочила до нескольких сот градусов.

Не найден пульт, которым взрывное устройство было приведено в действие.

Да, пульт не найден. Коновалов заявил, будто выбросил его в один из мусорных баков. Однако содержимое этих баков трижды вывозилось на свалки, пока начались поиски пульта. Специальная бригада больше месяца просеивала мусор на этих свалках, обнаружила несколько дверных звонков, десятки других устройств с кнопками, и при желании сфальсфицировать доказательства следствие могло бы “привязать” одну из находок к делу. Но никто этого делать не стал, признали: да, пульт не найден. Поэтому сейчас предполагается, что террорист выбросил его в Свислочь – вдоль реки идет часть маршрута, которым он отходил с места взрыва.

О следах на одежде

Вот все сейчас спорят об одежде «террориста номер один». Как правильно заметил адвокат, на ней нет следов пыли, пороха, запаха гари и т.п. (это служило бы объективным доказательством, что Коновалов во время взрыва находился в метро). Нет таких следов ни в смывах с носа, из-под ногтей, с кожи… Так был ли Коновалов в метро в момент взрыва, когда там все падало, сыпалось и было затянуто пылью и дымом?

Во-первых, в смывах из-под ногтей искали не запах гари, как надеется С.Калинкина, а следы взрывчатых веществ. Во-вторых, на видео отлично видно, почему на одежде Коновалова нет следов пыли – он уже фактически шагнул в тоннель, когда инициировал взрывное устройство. В-третьих, на тех же видеозаписях заметно, что на одежде всех прочих людей, которые вместе с Коноваловым выходят из метро на станции Купаловской, тоже отсутствуют какие-либо следы “гари и пороха”.

Если бы был проведен следственный эксперимент на Октябрьской: сыпанули какой муки, дым едкий пустили и убедились, что если стоять на месте террориста, никаких следов на одежде не останется, тогда тоже нет вопросов, – это было бы железное объяснение. Но никто ничего не проверял. Зачем?

Есть надежда, что Светлана просто не понимает, о чем говорит. Иначе приходится заподозрить, что она предлагает устроить второй теракт на Октябрьской. Потому что другим путем невозможно воссоздать те условия распространения ударной волны, которые возникли на станции в момент взрыва.

О следственном эксперименте и отпечатках

Коновалов во время следственного эксперимента собрал макет взрывного устройства, но это оказалось не то устройство, которое, по мнению экспертов, взорвалось в метро.

Будь у Калинкиной немного следственной практики, она бы знала, что задача эксперимента – не собрать точную копию СВУ, а установить наличие навыков по сбору подобных устройств. Коновалов с блеском их продемонстрировал, когда совершенно не задумываясь, отработанными до автоматизма движениями скручивал провода, соединял звенья электроцепи и собирал детонатор.

В подвале Коновалова с хлипкой дверью нашли пакеты с веществами, которые могут быть использованы для изготовления взрывного устройства (в хозмагах таких веществ навалом), но отпечатков пальцев главного обвиняемого на них нет.

Торжествующая неосведомленность – вот как можно охарактеризовать сей пассаж. Уже не раз заявлялось, что отпечатков, напротив – множество. Пакеты с химреактивами, говоря простым языком, залапаны пальцами. Как раз по этой причине не удалось выявить четкий отпечаток: следы находятся друг на друге, носят динамический характер – то есть они смазаны. Кроме того, условия подвала не способствуют их сохранению, к тому же Коновалов обычно работал в перчатках. Благодаря этому у суда появилась улика, которая перевешивает сотню отпечатков. На маске и перчатках, обнаруженных в подвале, эксперты обнаружили биологические следы Коновалова – клетки его эпителия. Генотипическая экспертиза установила, что вероятность случайного совпадения этих следов с другим человеком – 1 на 10 миллиардов.

О СИМ-КАРТЕ

Хотя утверждениям, что работа проделана огромная, нет оснований не верить. Например, опрошены несколько тысяч человек, которые когда-либо разговаривали с Коноваловым или Ковалевым по мобильному телефону. И, видимо, так надоели следствию эти беседы, что еще одну малую-малость они решили не делать. Российскую СИМ-карту, которую после ареста Коновалова и Ковалева нашла хозяйка съемной квартиры и принесла следователям, они проверять не стали. Ну, вот как понять логику? С кем три года назад разговаривал Коновалов, следователям было важно знать, а СИМ-карта, найденная в квартире, где он жил непосредственно накануне взрыва, абсолютно никого не заинтересовала.

Опять приходится попенять С.Калинкиной на слабое знакомство с делом, о котором она пытается столь лихо рассуждать. Пенсионер, бывший работник метрополитена, наверняка расстроится, узнав, что Светлана окрестила его “хозяйкой”. Именно он проводил капитальную уборку в квартире после ареста троицы, и он обнаружил за диваном сим-карту, покрытую солидным слоем пыли. Вопреки утверждениям Калинкиной, запрос российскому оператору связи был направлен немедленно. И только после получения ответа сим-карта перестала что-либо значить для следствия: оказалось, что последний раз ею пользовались в ноябре 2010 года, почти за полгода до появления в квартире Коновалова. Причем квартира сдавалась посуточно, в ней жили многие приезжие, наверняка хозяин обнаружит еще не одно свидетельство их пребывания. Но какое отношение это имеет ко взрыву в минском метро? Какое отношение ноябрьский звонок неизвестного россиянина имеет к апрельским событиям в Беларуси?

О тайных знаках и затягивании процесса

Адвокат указал на людей, которые на видео из метро странно крутятся возле подозреваемого. Один мужчина проходит мимо, оборачивается, и после этого человек в черном берет свою сумку и идет за ним. Другой, увидев, будущего террориста, вдруг подносит руку ко рту, и, будто услышав сигнал, человек, идущий в нескольких метрах за ним, разворачивается на 180 градусов и начинает движение ровненько перед террористом.

Почему нам рассказали даже о предпочтениях Коновалова в сексе, но о том, кто засветился возле Коновалова в метро со странными знаками, не сказали ни слова?

Прежде, чем задавать столь опрометчивый вопрос, С.Калинкиной следовало бы открыть любой учебник по криминологии. Там бы она легко отыскала ответ на вопрос, почему при изучении личности преступника обязательно рассматриваются его сексуальные предпочтения, и насколько они связаны с формированием, например, убийцы.

После учебника стоит отправиться, скажем, в многолюдную толпу на рынке Ждановичи или в том же метро, и попытаться подсчитать, сколько людей вокруг внезапно зевнули, неожиданно почесали нос, обернулись или остановились. Надо ли думать, что все эти люди тоже подают Светлане Калинкиной тайные знаки? Тем не менее, как уже сообщалось, в апреле, когда милиция и КГБ искали возможных сообщников Коновалова, были выявлены и проверены (в том числе с использованием полиграфа) все граждане, чье поведение в метро казалось хоть мало-мальски подозрительным. Установлена их непричастность к теракту. К чему тащить этих невинных людей в суд?

В конце концов, почему в суде не были показаны полные видеозаписи, а не нарезка из разных кадров?

Светлана, вы представляете объем изъятого видеоматериала? Вы знаете, что такое несколько терабайтов потокового видео? Может, вы хотели бы до лета созерцать в суде ничего не значащие кадры, на которых монотонно движутся люди, никак не относящиеся к делу. Возможно, как и адвокат, которому по этому поводу делалось замечание в суде, вы желали бы затянуть процесс до бесконечности. Однако, в отличие от вас, это не устроило бы абсолютное большинство граждан страны, против которых были направлены взрывы.

Игорь Скориков.

Метки:  , , , , , , , , , , , , , ,

SELECTORNEWS
Комментарии читателей (17)
  1. (78.60.154.229) дей пишет:

    странные рассуждения /как зто ни кого- хотите сказать что страх безвременной кончины это плохой стимул к законопослушничеству / мораль превыше всего получается /очень сомневаюсь – что современный мир высокоморальное общество/

  2. (78.60.154.229) дей пишет:

    а какие ещё доказательства нужны / все зти разговоры о невиновности блеф и разжигание розни/ пример червоточины //// многих жизней может стоить сомнение – не тот случай когда можно медлить – да жёстко – но вполне разумный и адекватный ответ на террор // глобальный пример башни /






В комментариях запрещается размещение рекламных материалов, использование ненормативной лексики, разжигание межнациональной розни. Нарушители выше упомянутых правил могут привлекаться к ответственности!

Please note: Comment moderation is enabled and may delay your comment. There is no need to resubmit your comment.

 Доступные символы

Защитный вопрос *

Реклама
Мы в Фейсбуке!