Новости Литвы на русском языке. Онлайн газета "Литовский курьер" - всегда свежие новости. Сегодня: 2016.12.06 Текущий номер: N47 (1135) 24 ноября
Подписка на еженедельник «Литовский курьер» на 2017 год

Сталинград

Поделиться в Facebook! Поделиться!   |   Опубликовано: 2013 01 17, 0:05   |   Комментариев: 41

Журналисты «Литовского курьера» Александра РЫБАКОВА и Анатолий ИВАНОВ начинают новый публицистический проект «Сталинград».

70 лет назад доклады военачальников с берегов Волги с одинаковым нетерпением ожидали  в ставке Верховного в Москве и Генеральном штабе в Берлине. Едва ли не с большим нетерпением ждали информацию о событиях под Сталинградом в Лондоне, Вашингтоне, Риме, Токио, Дели, Канберре…Под Сталинградом решалась судьба мира. Каким ему быть, зависело от ответа на простой вопрос: «Кто победит?». Но чего стоила та победа Красной армии, которую в 2012 году постоянный председатель Европейского Совета Эрман ван Ромпей в очередной раз назвал выдающейся?Журналисты обращаются к ветеранам, участвовавшим в обороне Сталинграда, в боях в большой излучине Дона и междуречье Дона и Волги, под Харьковом, Ростовом и Воронежем, на подступах к Кавказу и на Северном Кавказе с просьбой откликнуться и поделиться своими воспоминаниями. Мы просим принять участие в проекте всех, кто был свидетелем тех грандиозный событий, воевал, работал, просто жил. Возможно, многих, увы, нет среди нас. Но, наверное, остались их воспоминания, письма, рассказы, которые исключительно важны для истории…

Кровью политая пядь

Мой собеседник – Павел Семенович Толстопятов. Под Сталинградом воевал ровно неделю. Вечной памятью о тех боях для рядового пехотинца стала безжалостно оттяпанная рука.

– Мне ее ампутировали уже в тыловом госпитале, за Волгой. Сам ничего не помню. Но когда очнулся, сестричка рассказала, что отрезали медицинской пилой. Как ненужную ветку от ствола. С тех пор прошло больше семидесяти лет. Но иногда снится, что занемела несуществующая рука. Или побаливает. Наверное, так война эхом отдается, – невесело шутит старый солдат, ловко управляясь с кастрюльками и сковородками на маленькой кухне.

– Сейчас, корреспондент, выпьем с тобой стопочку, помянем всех, кто и таким обрудком, как я, победу не увидел. А не дожило до нее, поверье мне, огромадное количество народа.

Поднимаем запотевшие от холодной водки стопки. Пьем, не чокаясь, за погибших. Второй тост – за выживших. Третий – за победу.

Павел Семенович закуривает и начинает свой недлинный рассказ о Сталинграде.

Он оказался там в конце ноября 1942 года. Примерно в те дни, когда Иоахим Видер, офицер для особых поручений из разведотдела VIII армейского корпуса уже окруженной 6-ой немецкой армии так описывал обстановку в окончательно сформировавшемся «котле»:

«В последнюю неделю ноября, когда наши части и соединения, сильно потрепанные в отступательных боях, лихорадочно закреплялись на новых рубежах, постоянно преодолевая все новые трудности, командующий армией отдал весьма серьезный по своим последствиям приказ по армии. Я и по сей день помню его слово в слово. Начинался он так:

«6-я армия окружена. Вашей вины, солдаты, в этом нет. Вы сражались доблестно и упорно до тех пор, пока противник не вышел нам в тыл».

Дальше в приказе говорилось о предстоящих тяжелых боях, о страданиях и лишениях, которые неминуемо ждут немецкие войска. О том, что, несмотря на голод и морозы, нам нужно во что бы то ни стало продержаться еще некоторое время, твердо веря в обещанную подмогу.

Наконец, упоминалось и о том, что Гитлер лично обещал провести операцию по спасению окруженной армии. Воззвание было составлено весьма искусно и убедительно и заканчивалось фразой, рассчитанной на нужный психологический эффект:

«Держитесь! Фюрер выручит вас!»

Эти слова, сулившие скорое избавление, должны были ободрить и вдохновить солдат.

Заключительный призыв, который живо обсуждался в нашем штабе, придавал документу чисто эмоциональную окраску, столь необычную для трезвого и делового тона приказов. Но, естественно, солдаты-фронтовики тогда еще не представляли себе в полной мере, какие страдания и лишения им уготованы. Они не разбирались в сложных проблемах общеармейского снабжения и понятия не имели о тех бесчисленных трудностях, которые уже тогда вставали перед штабами соединений.

Вначале они не знали и о том, что окружение вынудило нас сразу же поставить крест на всех еще только начатых мероприятиях по подготовке зимних позиций. Армейские тыловые базы в станицах Морозовской, Тацинской и еще дальше к Западу остались за пределами «котла». Там хранились десятки тысяч комплектов зимнего обмундирования – шинелей на меху, валенок, шерстяных носков, подшлемников и наушников, – которые теперь уже нельзя было доставить в наше расположение.

В отличие от немцев, наше воинство, по воспоминаниям рядового Толстопятова, было экипировано на славу: теплые кальсоны и нательная рубаха, добротные валенки, ватные шаровары, шинель или овчинный полушубок, шапка-ушанка. У каждого в их роте был белый маскировочный халат, но хватало его ненадолго.

– Да и не в амуниции дело, – признается собеседник. – Дух в нас был крепкий, настрой хороший. Верили, что не сегодня-завтра пролетариат Германии, который непременно узнает о чудовищных событиях у Волги, выйдет на улицы, чтобы наконец-то свершить революцию и повесить своих нацистских вождей.

Да, о таких мыслях, насаждаемых фронтовой пропагандой, я от ветеранов войны, захвативших сорок первый и сорок второй год, слышал не раз. На деле до революции в Германии было так же далеко, как до Луны. Но для поддержания высокого морально-боевого духа «фитюлька», состряпанная в недрах Главного политического управления Рабоче-крестьянской Красной армии (ГУПП РККА), годилась не хуже других.

– На самом же деле в окопах все было иначе. Еще до передовой мы поняли, что немец свое тяжелое положение не считает безвыходным. На фронте быстро учатся. А те, кто долго соображает, долго и не живут, – дымит сигаретой мой собеседник.

– Мы сами через пару дней непрерывных боев стали понимать, что любое положение поправимо. А риск или опасность – это обычное дело, без которого война не обходится. Кстати, редко попадавшие к нам пленные о своей незавидной доле рассуждали очень оптимистично. Помню, в темноте нос к носу столкнулись в степи с немецким дозором. Нескольких убили, несколько немцев убежали, а двух мы скрутили.

Так эти двое, оказывается, даже не сомневались, что после благополучного исхода боев за Сталинград участники сражения получат, как это обычно бывает, особый знак отличия – какую-нибудь сталинградскую нашивку или памятную медаль за выход из «котла»…

Об этом я тоже много слышал из рассказов наших ветеранов. И документальные источники подтверждают, что в немецких окопах, где общую ситуацию знали много хуже, чем в высоких немецких штабах, не только рядовые, но даже офицеры батальонного звена были уверены: внешний фронт окружения будет прорван в ближайшем будущем. Солдаты противника непоколебимо верили в обещанную помощь, и в этой вере они черпали силы, сражаясь в тяжелейших условиях, страдая от голода и лютой стужи, с этой верой они и погибали в боях.

– Павел Семенович, вот вы только что сказали о пленных, что они едко попали. Это почему, как считаете?

– А на кой они нужны? Застрелил – и дело с концом, – как-то сухо и равнодушно ответил мне фронтовик, будто речь шла о наживке для ловли карасиков.

Мы помолчали, каждый думая о своем. Мне вспомнилось письмо немецкого окруженца.

Из письма немецкого солдата Петера Мюллера:

– Дорогая Энне, мы в глубоком тылу, разве что изредка услышишь выстрел, а больше ничто не напоминает о войне. Такое можно выдержать хоть сто лет. Но не могу без тебя.

Долго это не продлится, мы каждый день надеемся отсюда выбраться. Живем этой надеждой вопреки всем разговорам. Уже семь недель, как армия окружена. И еще семь недель такое не может продлиться. Я должен был поехать в отпуск в сентябре, но не тут-то было, пришлось только тем утешаться, что и у других отпуск пропал.

Вчера нам сказали, что в конце января треть из нас поедет домой. Я заранее радуюсь отдыху, но еще больше встрече с тобой и с матерью. Хорошо жить ожиданием радости, со вчерашнего дня я в нее поверил и начал вычеркивать дни в календаре — каждый зачеркнутый день приближает меня к вам…

Знал бы этот Петер Мюллер, что никакого январского отпуска у него не будет!.. Максимум, что получил он в январе – плен. И не факт, что оказавшись плененным, в итоге выжил и возвратился в Германию.

– А на кой ляд эти пленные нам сдались в дикой степи? Ни деревца, ни леса. Ветер, поземка метет. Землю промерзлую лопаткой не взять. Семь раз все проклянешь, пока ячейку стрелковую оборудуешь. Где здесь силы еще и с немцем цацкаться?

Нет, немец – он и был немец. И дорога у него под Сталинградом намечалась только одна, – неожиданно прервал молчание старый солдат.

А вот что на эту же тему писал в свое время немецкий генерал-лейтенант Зигфрид Вестфаль:

«Оценивая общую обстановку на фронтах, можно сказать, что осенью 1942 г.

немецкое командование достигло зенита своей славы. Солдаты находились на окраинах  Ленинграда и на берегах Дона и Волги.

И все-таки именно в  тот  период  было  хорошо  видно,  насколько  туго

натянута тетива лука. Население Германии получало еще достаточный паек, хотя

иногда возникали перебои  в  снабжении  мясом  и  жирами.  Вооруженные  силы

отлично снабжались  продовольствием  вплоть  до  окончания  войны. Хотя запасы важнейших видов сырья увеличить было  уже невозможно, производительность военных заводов и фабрик находилась  все  еще на самом высоком уровне. Армия и промышленность конкурировали между собой  за обладание оставшимися людскими  ресурсами.

В  общем  Германия  еще  не  задумывалась  о  возможности  поражения  и

готовилась к затяжной войне. К концу 1942 года – третьего года  войны,  –  обстановка  в

общем казалась удовлетворительной. Однако в конце года на Юге и  на  Востоке

произошли два события, которые коренным образом изменили  картину».

Под одним из событий генерал имеет в виду именно окружение под Сталинградом. Зигфрид Вестфаль, естественно, даже не подозревал о существовании про другую сторону линии фронта рядового Павла Толстопятова. Да и Толстопятов ничего не знал о немецком генерал-лейтенанте.

– Все они для нас были просто «фрицы». Закон у войны один: или ты – «фрица», или «фриц» – тебя. Мне кажется, что в ноябре 1942 года я сам себе напоминал будильник, пружина в котором заведена до предела. Пока пружина раскручивается, часы тикают – ты живешь. События, происходившие с тобой, воспринимались механически. Слишком уж однообразны они были.

Да, для солдата неделя боев в Сталинграде – это целая жизнь. И прожить ее удавалось не всем. Из роты Толстопятова через день осталась половина. Через три дня – два десятка солдат.

– Можно сказать, что это был один сплошной, бесконечный и жестокий бой. На каждого обрушивался ливень из свинца. Ты отвечал точно таким же ливнем, не особенно заботясь о выборе цели. Нужно было просто давить врага огнем, а уж пуля сама найдет, кого поразить – неторопливо вспоминает участник знаменитой битвы.

– Это в сегодняшнем кино солдат палит из автомата десять минут, а патроны все не кончаются. На деле все обстояло иначе. Дашь одну-две длинные очереди, и меняй диск к автомату. За день так настреляешься, что оглохнешь. Да и автомат докрасна раскалится…

Это был ад, выжить в котором ты мог только чудом…

Об этом же, кстати, пишут и немецкие солдаты. Их письма после капитуляции находили мешками. Мешки валялись на краю аэродрома – летчики отказывались брать с собой этот бесполезный груз, предпочитая вывезти и спасти одного раненого. Что до весточек с фронта, то было уже неважно, узнают ли дома о гибели сына из официальной сводки или из его последнего письма.

Вот одно из таких посланий, не дошедших до адресата.

Из дневника немецкого унтер-офицер Фридриха:

– Снова и снова воздушные налеты. Никто не знает, будет ли он жив через час…

Как и унтер-офицер Фридрих, мой герой тоже не знал, сумеет ли остаться живым через час. А злодейка-судьба уже готовила ему безрадостный фронтовой сюрприз.

Вот как вспоминает свое последнее утро в сталинградских окопах мой собеседник:

– Бой завязался ранним утром. Все было как обычно: шквал немецкого огня, в котором трескотня автоматов смешивалась с одиночными выстрелами из карабинов. Вой мин – с ревом артиллерийских снарядов, которые рыли воронки вдоль всей линии наших окопов.

Если откровенно, то толком я ничего не понял: вспышка, взрыв, фонтан земли.

То ли в памяти был, то ли в беспамятстве – это уже вспомнить трудно. В голове одна мысль: если немцы вдруг пойдут в атаку, а мы отступим – мне точно придет конец. Они тоже не были расположены обременять себя пленными.

Я слушаю этот размеренный спокойный рассказ. О том, как Павел Семенович чуть ли не полдня полз к своим. Это ему казалось, что полз. На самом деле он лежал на дне не слишком глубокой воронки, в которой оказался непонятно как. И скреб одной рукой землю, полагая, что двигается к своим.

Никто не знает, сколько часов продолжалось то движение в сторону жизни. Окровавленного и выбившегося из сил, почти с помутившимся рассудком, его обнаружили «свои». И по сей день старый солдат не знает, кто были те свои: санитары, пехотинцы, минометчики из соседней роты или танкисты, поспешившие на выручку погибавшей пехоте.

Очнулся Толстопятов уже на другом берегу Волги. Оттяпанная рука горела страшным пламенем. Когда понял, что инвалидом останется на всю жизнь, взвыл от ужаса: как же плотничать в родной сибирской деревне?

Лежавшие рядом окровавленные мужики посмеялись: нашел о чем горевать! Остался живым – радуйся.

– Вот так и прожил жизнь с одной «клешней». Но не пропал. Учительствовал сначала в школе, потом в профтехучилище. Женился, детей наплодил и на ноги поставил.

То есть все получилось как нельзя лучше…

Павел Семенович открыл, как он выразился, «шуфлядку» старого письменного стола и достал из нижнего ящика медаль «За оборону Сталинграда» – единственную военную награду.

Мне показалось, что он плачет.

Поплачь, солдат.

Из письма неизвестного немецкого солдата:

– Это письмо мне очень тяжело писать, каким же тяжелым оно будет для тебя! К сожалению, в нем нерадостные вести. Я ждал десять дней, но ситуация не улучшилась.

А теперь наше положение стало настолько хуже, что громко говорят о том, что мы очень скоро будем совершенно отрезаны от внешнего мира. Нас заверили, что эта почта наверняка будет отправлена. Если бы я был уверен, что представится другая возможность, я бы еще подождал, но я в этом не уверен и потому, плохо ли, хорошо ли, но должен сказать все.

Для меня война окончена…

Александра РЫБАКОВА, Анатолий ИВАНОВ

Метки:  , , , , , , , , , , , , , , , ,

SELECTORNEWS
Комментарии читателей (41)
  1. (78.61.119.27) Гаврила пишет:

    Это – дедушка-герой,
    К Лёлику-сиротке
    Ходит, лечит геморрой
    За бутылку водки.

  2. (46.39.34.146) Йонас пишет:

    ТТ, тебя не Леонардасом зовут,случайно?

  3. (217.66.146.6) тт пишет:

    Засранец ! Вопрос не стоял и только идиот будет спрашивать у заслуженного человека эти сведения . Есть же дураки на белом свете.

  4. (85.232.146.233) timur2 пишет:

    прекрасный коммент Йонас! только не для баболёликов- у них логика другая равно как и “правда ” другая- -“правда” для них не строго построенные факты для понимания а некая словесная субстанция для 2доказательства” своей правоты- потому я например всегда и говорю что это шариковы и швондеры 21 века – суть не изменилась изменился лишь слоган – по народному говоря – “из грязи в князи” или- “жопу перекрасил”

  5. (85.232.146.233) timur2 пишет:

    Да и вообще скока можно мусолить эту тему? Хотите доказать что ЗО разбили вермахт?? Вы в армии хотя бы служили пацаны?Вы хоть раз этот звук слышали около свого уха????

  6. (85.232.146.233) timur2 пишет:

    и ещё раз!- в период “летней кампании 41 года ” у советских вооружённых сил не было никаких заградительных отрядов это факт!

  7. (85.232.146.233) timur2 пишет:

    враньё – во первых – откуда такой рассказ (?- имя фамилия дата(ну бог с ними) но(!) номер части в районе посёлка Титовка какие немецкие части в Заполярье ?? ну и тд ну и для поста твого- откуда взял ? ссылка на источник? В эпоху интернета живём – соврал -легко поймать

  8. (217.66.146.24) тт пишет:

    Рассказ бывшего солдата воевавшего под Мурманском . !941 год , отступление от границы , расположились в поселке Титовка как неожиданно атака немецкой пехоты . Бежал в панике в одном сапоге и без винтовки , но большинство оружие сохранили, вышли прямиком на заградотряд , несколько пулеметных очередей поверх голов привели в чувство , бегом назад , в атаку и теперь уже не ожидавшие немцы бежали в том же виде , нашел свою винтовку. Этого солдата уже нет в живых , но врать он не стал бы.
    Продолжение его рассказа. Немцы вошли в Заполярье раздетые , в сапогах и легких шинелях , русские в полушубках, валенках и ватных штанах. Война под Мурманском была в основном позиционная . У немцев боеприпасов достаточно , у наших один патрон на день , остальное не моги трогать , только на бой. Говорит возьмем пленного. Допросят и куда его ? Застрелить патрона жалко, штыком заколоть рука не поднималась . Разденем зимой до гола и отпускаем , дойдешь по пояс в снегу к своим значит повезло, но такого вряд ли случалось.

  9. (178.120.78.37) Да проста из Беларуси! пишет:

    Хаврила ХАворила, а Мне ну както так! Хавриле нну хочется купить пирожнае! Читайте Старикова Ниеолая! Там УСЕ У ПОРАТКУ!

  10. (178.120.78.37) Да проста из Беларуси! пишет:

    Наберите в поискове Стариков Николаи И БУДЕТ ВАМ СЧАССТЕ!

  11. (46.39.34.146) Йонас пишет:

    Справка ОО НКВД СТО в УОО НКВД СССР о деятельности заградительных отрядов Сталинградского и Донского фронтов [Не ранее 15 октября] 1942 г. // ЦА ФСБ РФ, ф. 14, оп. 4, д. 386, л. 22 – 24.

    Прежде всего, из этого красноречивого документа становится ясно, почему тема заградительных отрядов замалчивалась во времена советской власти. Мы все воспитывались на постулатах всенародного отпора врагу, беззаветной преданности советских людей своей Родине, массового героизма советских воинов.

    Эти идеологические установки как-то начинают подмываться, когда читаешь в этом документе о том, что только в пределах Сталинградского фронта к середине октября 1942 г. заградотрядовцами задержано более 15 тыс. беглецов с фронта.
    Статистика показывает, что во время самых страшных боев Сталинградской битвы, когда на Волге было остановлено немецкое наступление, процент расстрелянных не превышал 0,8 – менее одного человека из ста. Никаких массовых репрессий, расстрелов из пулеметов отступавших частей не было. С каждым дезертиром и трусом разбирались индивидуально и обычно направляли его обратно в строй – в свою либо в штрафную часть.
    С переходом в наступление и изменением положения на фронтах, в соответствии с Приказом НКО от 29 октября 1944 г. N 349 “О расформировании отдельных заградительных отрядов”, заградительные отряды были расформированы.
    В 1945 г. они вообще переключились на борьбу с сопротивлением местных жителей и ликвидацию оставшихся в тылу групп немецких солдат. Армии они были не нужны. Моральное состояние советских солдат улучшалось по мере продвижения к Берлину, да и бежать с фронта в чужой стране не так просто, как на своей территории.
    Тот факт, что СССР победил Германию, не может целиком и полностью оправдать заградотряды. Но само их существование также не является свидетельством какой-то особой бесчеловечности войск НКВД. Эти меры были логичными в той ситуации, в которой Красная армия оказалась в 1941 – 1942 гг.
    Итак, заградительные отряды задерживали дезертиров и подозрительный элемент в тылу фронта, останавливали отступающие войска. В критической ситуации сами вступали в бой с немцами. Выполняя свои прямые задачи, заградотряд мог открыть огонь над головами бегущих подразделений или расстрелять трусов и паникеров перед строем, но непременно в индивидуальном порядке. Вот что говорится об этом в вышедшем в 2001 г. фундаментальном исследовании “Россия и СССР в войнах XX века”: “Что же касается заградительных отрядов, о которых из-за отсутствия достоверной информации, распространялось (как и о штрафных частях) много всяких домыслов и небылиц (гнали войска под дулами пулеметов в наступление, расстреливали отступающие части и т.д.), то никому из исследователей пока еще не удалось найти в архивах ни одного факта, который подтверждал бы, что заградительные отряды стреляли по своим войскам. Не приводятся такие случаи и в воспоминаниях фронтовиков”.






В комментариях запрещается размещение рекламных материалов, использование ненормативной лексики, разжигание межнациональной розни. Нарушители выше упомянутых правил могут привлекаться к ответственности!

Please note: Comment moderation is enabled and may delay your comment. There is no need to resubmit your comment.

 Доступные символы

Защитный вопрос *

Реклама
Мы в Фейсбуке!