Юрий Григорович: Литва – источник вдохновения

 «Живопись для меня – это не увлечение, а моя жизнь, потому мои картины такие светлые и жизнерадостные. Если у меня плохое настроение, я никогда не возьмусь за кисть, потому что в таком состоянии не имеет смысла вообще что-либо начинать. Живопись – это состояние души, и пишу я только тогда, когда нахожусь во внутренней гармонии с собой», – говорит известный живописец, сценограф, художник кино Юрий Григорович.

LTK2706-1Он напоминает космополита в его лучшем проявлении, когда, будучи человеком земли, комфортно чувствует себя в любой точке современного мира. При том, что он родился в Казахстане, жил на Украине, учился в Дагестане, мастерство кинохудожника осваивал в Москве во ВГИКе и почти 30 лет прожил в Вильнюсе. Сейчас он больше времени проводит в Киеве, до этого работал в трех проектах в Москве – с режиссером Павлом Чухраем в «Холодном танго», в «Золотой орде» с Тимуром Алпатовым и с Сергеем Мокрицким в «Черновике». В Вильнюс приехал поработать с режиссером Стасисом Балтакисом в «Антигоне». Сегодня он востребован настолько , что от участия в каких-либо проектах приходится отказываться. И даже среди огромного перечня городов, в которых побывал Григорович, работая в кинопроектах или выставляясь на выставках, тем не менее среди картин мастера есть замечательная серия «Города, в которых я не был»…

– Я начал рисовать, – говорит Юрий Григорович, – когда начал сидеть, то есть я сразу родился художником (смеется). Мне повезло, что в моем детстве не было компьютеров, и мама мне давала в руки карандаши и бумагу, а не планшет. Мне всегда было интересно зафиксировать все то, что меня окружало. Для меня живопись – это своего рода транс, попадание в прошлое. Писать по памяти – это и есть то самое трансовое состояние, когда ты можешь ощущать, видеть, чувствовать запахи, музыку и находиться в этом, пока не закончишь картину.

По дороге в свою мастерскую, идя по лесу, непременно останавливаюсь и слушаю тишину. Это ощущение гармонии, которое входит в меня, я удерживаю долго, пока не напишу картину или цикл картин. Самое сложное в этот момент – не общаться с людьми, а жить этим миром и то, что у тебя внутри, передать в картине. Продержаться два-три дня, а может, неделю – это одновременно самое интересное и сложное.

– Намного ли готовая картина отличается от той, которая была первоначально задумана?

– Обычно я стараюсь идти к конечному результату того, что задумал. Особенно это касается этюдов, потому что когда я их пишу, они должны передавать ощущение состояния природы на данное время. Это самое важное, ведь за каких-то 10 минут все может поменяться: подул ветерок, и вода пошла другого цвета, и облака стали перемещаться. Этюды – это вещь импульсивная, это скорость, поэтому я всегда стараюсь увидеть конечный результат и к нему идти. Когда пишешь этюды, думать некогда – это искусство писать быстро, точно смешивать цвет и ловить состояние. Всегда надо понимать, ради чего ты пишешь.

LTK2706-6– Наверное, художник кино несколько по-другому видит мир?

– Да, это так. Самое интересное для меня – передать в картинах то, что скопилось во мне после каждого кинопроекта – тот самый мир кинокадра. И даже несмотря на то, что все мои картины разные, тем не менее  везде есть узнаваемость, что их написал я. Это самое универсальное и странное одновременно, потому что я занимаюсь и абстракцией, и пейзажами, и натюрмортами – у меня вообще нет ограничений, работаю в разных направлениях и за что ни берусь – все получается интересно. Писать одно и то же – это смерть для художника.

А то, что я выбрал ВГИК – это,  с одной стороны,  дело случая, а с другой – судьбы. В этом мире все закономерно. По большому счету очень немногие знают, кто такой кинохудожник. Я обычно говорю: все, что вы видите вокруг актера, – это моя работа. Да и с актерами тоже работаю, потому что приходится контролировать даже костюмы – правильно совмещать цветотон декораций с фактурой.

– Вы работали во многих «эпохальных» фильмах и сериалах, когда подобрать правильные декорации сложно еще и потому, что живы очевидцы тех времен и халтуру заметить довольно легко.

– Многие люди вообще не понимают, что такое кино, а занимаются только тем, что выискивают киноляпы. Хотя в кино киноляпы могут специально использовать, чтобы усилить какие-то моменты. А чтобы увидеть, какими должны быть декорации к фильму, должно происходить перевоплощение, как и в живописи. Я как бы проводник между автором и конечным результатом фильма. Художник-постановщик – первый, кто может нарисовать, как будет выглядеть фильм, изобразить визуальный мир, который станет той точкой отсчета, от которой будут отталкиваться оператор, режиссер. Более того, когда создаешь эпоху, нужно очень правильно подать свет, учесть трансформацию интерьера – очень много есть нюансов, работа над фильмом – это ведь командная работа.

Кроме того, в фильме мне важен процесс, где я как художник могу проявить себя. Для меня не представляет интереса просто поставить мебель в современном проекте. Я обычно отказываюсь от участия в таких фильмах. Поэтому читая сценарий, я иду от внутреннего мира, от состояния слова, которое написано в сценарии. Потому что это и есть тот первоисточник, тот эмоциональный ряд, который дает тебе то первое правильное ощущение. При этом ты можешь потерять это ощущение, если начнешь вначале изучать эпоху – как выглядела карета или дом того времени. Для меня важно состояние этого дома, этой кареты, то самое первое впечатление, новый взгляд, которые дает тебе твой внутренний мир.

LTK2706-5– Режиссер Сергей Мокрицкий, с которым вы работали в нескольких картинах («День учителя», «Битва за Севастополь»), в своем интервью признался, что в фасадах домов Старого города Вильнюса он вдруг обнаруживал элементы декораций, которые вы строили у него в съемочном павильоне. Это правда?

– Да. Для меня всегда интересен эксперимент. Литва для меня – источник вдохновения. Язык искусства – он ведь интернационален. В Литве очень много хороших художников-абстракционистов. Мне всегда было интересно не копировать, а делать свои работы на тему каких-то художников. Я просто приходил в музей, зарисовывал какую-то композицию, записывал свои мысли, свое видение, а потом писал картины в их стиле. Это была скорее импровизация на тему определенных авторов. Для кинохудожника это очень важный момент в работе, потому что это и есть перевоплощение. Но я еще раз подчеркиваю, что не люблю копировать художников.

Кроме того, Вильнюс – это моя вторая родина, и прожив здесь почти тридцать лет, я очень хорошо знаю его разные состояния. Начиная от Вильнюса советского, потом Вильнюса свободного, потом выезд молодежи и все то, что сейчас происходит. Вильнюс меняется. Я все это замечаю. Замечаю отношение к Вильнюсу тех, кто портит город, вырубая деревья. А я ведь помню Вильнюс в кленах, с красивыми силуэтами башен, тогда он был живой, а сейчас – весь какой-то выхолощенный, европейский. Я не за то, чтобы все время было одно и то же, нет, я за то, чтобы город менялся в лучшую сторону, а не в худшую.

– Что вам дает работа в кино, кроме, конечно, материальной составляющей?

– Кино – это мой образ жизни, возможность реально создать машину времени. Когда перед тобой по-настоящему перемещаются войска, дворцы, и когда ты еще это можешь сам придумать, создать, реализовать – это очень интересно. Да и выкладываться надо по максимуму, иначе не имеет смысла вообще что-либо начинать.

Мне нравятся исторические проекты, где я как художник могу себя проявить, поскольку в современных проектах немного другие задачи. Кино – это вообще вещь странная, когда надо создать богатые интерьеры всего лишь за три дня, потому что больше нет денег и возможностей. При этом продюсеры требуют, чтобы это выглядело как хороший евроремонт, который делается три месяца. Вот это, пожалуй, самая сложная задача, когда надо так обмануть, чтобы и в бюджет уложиться, и результат получился на выходе. Это и есть творчество.

– Как складывалась ваша работа в сериале «Красная королева»?

– Я буквально спасал этот фильм, поскольку он был практически в провале, потому что художник-постановщик в проекте почти не работал. Мне пришлось начинать все заново, уволить половину работников, набрать новую команду. Режиссер и оператор пребывали в шоке, глядя на то, что я делаю. Но я сказал, что по-другому работать не буду. В общем, сериал вытащил.

С большим интересом придумывал за Льва Збарского (мужа главной героини) картины, которых не существовало, за него создавал мастерскую, которую сам бы хотел иметь. Каждый вечер придумывал для его мастерской новые декорации. Я так заразил съемочную группу этим искусством, что работала вся группа – каждый что-то рисовал. За время съемок я написал много картин: в конце проекта мы устроили аукцион и вырученные за картины деньги я передал в один из детских домов города Минска.

– Работа с какими режиссерами запомнилась вам больше всего?

Непросто работать с режиссером С. Мокрицким, но зато интересно. Я бы с ним еще поработал. Нравится работать с Аудрюсом Юзенасом (фильм «Экскурсантка»), в нем есть много определенной энергии, момент импровизации, а я люблю импровизацию тогда, когда я к ней подготовлен. Потому что я работаю с предметами и могу импровизировать с тем, что находится в моих руках, но есть еще и другие составляющие – например, бюджет фильма, который не позволяет широко развернуться. Было интересно работать с Кириллом Серебренниковым в фильме «Юрьев день» – он очень талантливый режиссер. Интересно было получить от Шарунаса Бартаса (фильм «Свобода») его взгляд на мир. С Мантасом Квядаравичюсом мы работали в документальном проекте. У него есть свое необыкновенное видение кадра, движения камеры, когда главный герой в кадре практически не существует, мы не видим его портрета, а только его ощущаем. По моему мнению, он способен внести свой взгляд в литовский кинематограф.

LTK2707-1– Вы работаете в разных художественных направлениях, а какое вам все-таки ближе?

– В последнее время я очень много занимаюсь современным искусством, мне оно интересно, особенно абстракция. Оно очень сложно, для многих непонятно. Для того, чтобы заниматься современным искусством, не обязательно и даже вредно уметь рисовать. Это другой мир и совершенно другой подход к искусству. Для того, чтобы его понять, его надо хоть как-то преподавать, а многие люди идут на ощупь, постигая этот мир по наитию. Уже не говоря о поколении тех людей, которые выросли на соцреализме и современное искусство совершенно не понимают.

Современное искусство – это не обязательно абстракционизм, это определенные мысли, направления, движение вперед в плане того, что искусство не замыкается плоскостью, не замыкается только на галереях и выставках. В то же время я за хорошую настенную графику. На самом деле, есть очень талантливые художники граффити, которые создают новое представление того, что нас окружает, показывает,  что стена не всегда может быть только серой.

– Но при этом вы пишете и прекрасные портреты.

– Самое худшее – это писать портрет на заказ, потому что ты пишешь то, что хотят от тебя видеть. Ты просто раскрашиваешь фотографию. Когда же ты пишешь для себя, ты делаешь все, что хочешь. Это Пикассо (смеется). Это свобода, ты создаешь образ человека, который ты видишь в нем, а не он в себе. Мне интересно выявить внутренний мир человека, живопись – это ведь не фотография, а твое отношение. Живопись не должна идти от ума, а должна идти от сердца.

Надежда ГРИХАЧЕВА

Фото из личного архива Ю. Григоровича.

Досье

Юрий Григорович родился 3 января 1962 года в Казахстане. С 1984 по 1990 гг. учился во ВГИКе по специальности «художник-постановщик художественных и телевизионных фильмов». В 1990 г. переехал в Литву. У него есть сын Кристийонас (1987 г. р.) от первого брака с супругой Йолантой Шюгждайте.

В качестве художника-постановщика работал в фильмах: «Тропа» (режиссер М. Косырев), «Мариус-1» (2 серии, режиссеры И. Пакулис, М. Гедрис), «Три дня» (режиссер Ш. Бартас), «Форте Или OC 12/36» (режиссер Дж. Марцинкявичюс), «Дом» (реж. Ш. Бартас), «Двор» (режиссер В. Навасайтис), «Свобода»  (режиссера. Ш. Бартас), «Последний вагон»  (режиссер А. Стонис), «Черная смерть» «Леонардо да Винчи» (4 серии)  (режиссер Р. Гарднер), номинация «Эмми» за работу художника-постановщика), «Вильнюсское гетто» (режиссер А. Юзенас), «Дети с небес» (документальный фильм, режиссер Н. Юхневич), «Юрьев день»  (режиссер К. Серебренников), «Экскурсантка» (режиссер А. Юзенас), «Роман c кокаинoм» (режиссер Г. Сидоров), «Все ушли» (режиссер С. Параджанов), «День учителя», «Битва за Севастополь», «Черновик»  (режиссер С. Мокрицкий), «Красная королева» (режиссер А. Семенова), «Холодное танго» (режиссер. П. Чухрай), «Мариуполис»  (режиссер М. Квядаравичюс,  «Серебряный журавль» за работу художника-постановщика), «Золотая орда» (режиссер Т. Алпатов), «Ангел с железными крыльями», документальный фильм, в котором Ю. Григорович выступил в качестве режиссера, сценариста и исполнителя роли.

Его работы удостоены престижной американской телевизионной премии «Эмми» (Emmy Award), премии ITSADC Peer Awards, премии Jewish Eye 2007, были номинированы на российскую «НИКУ», награждены несколькими премиями Союза кинематографистов Литвы.

Персональные выставки проходили в Литве, Латвии, Австрии, в художественной галерее Gorinchem (Голландия), в  Пражской галерее Prague gallery, в  галереях Лондона. Много картин художника находится в частных коллекциях в Литве, на Украине, в России, Канаде, Германии, Америке, Франции, Великобритании, Швеции, Финляндии, Голландии, Марокко, Беларуси, Польше, Дании.

Leave a Reply

600
  Subscribe  
Notify of
Витя

Интересно…