На грани эпох

8 ноября исполняется 120 лет со дня открытия рентгеновского излучения. Именно в этот день в 1895 году немецкий физик Вильгельм Конрад Рентген, собираясь покинуть свою лабораторию и выключив свет, неожиданно обнаружил, что вещество, находящееся в одной из баночек, светится зеленоватым цветом.

Казис Амброзайтис

Оказалось, что причина этого – оставленная включенной вакуумная электронная трубка. Физик понял, что имеет дело с доселе неизвестным излучением. Фактически эта дата стала началом зарождения всей рентгенологии.

Через год после открытия рентгеновские лучи уже применяли во многих европейских больницах с целью диагностики переломов, а новое излучение в честь немецкого физика получило название рентгеновского.

Спустя пять месяцев после открытия рентгеновского излучения о нем узнали и в Литве. В апреле 1896 года Вильнюсское медицинское товарищество пригласило из Санкт-Петербургской физической лаборатории своего коллегу А. Гершуна, который сделал научное сообщение о новом открытии. Почти в это же время благодаря придворному артисту Максу Реснеру состоялось знакомство вильнюсской общественности с чудо-изобретением. В газете «Виленский вестник» от 31 марта на первой полосе была опубликована телеграмма, в которой сообщалось, что 6 апреля в зале дворянского собрания состоится единственный сеанс демонстрации Х-лучей профессора Рентгена.

Таким образом, апрель 1896 года считается временем появления рентгенологии в Литве. Сегодняшний гость «ЛК» – Казис Амброзайтис – профессор, габилитированный доктор медицинских наук, лауреат Государственной премии СССР, научный деятель Литвы, член Литовской католической научной академии, долголетний почетный президент Литовской академии, многие годы возглавлял Литовское общество радиологов. Его называют патриархом литовской радиологии. Практически все радиологи Литвы, так или иначе, были его учениками. Сегодня профессору Амброзайтису 104 года, он по-прежнему занимается активной деятельностью (конечно, насколько позволяют силы в таком почтенном возрасте), пишет книги – совсем недавно вышла еще одна его книга – Būna ir taip («Бывает и так»). Всего на счету уважаемого профессора 291 публикация и 16 книг, написанных в авторстве и соавторстве, из которых четыре книги он написал уже будучи на пенсии.

– Уважаемый профессор, как вы стали радиологом – было ли это призвание или так сложились обстоятельства?

– Это был долгий путь, и я даже не мог предположить, что судьба сведет меня с радиологией. До войны я учился в Каунасском университете имени Витаутаса Великого на медицинском факультете, по окончании которого в 1935 году проработал год врачом общей практики в Каунасской клинике. Затем до 1940 года был ассистентом врача по внутренним болезням в Каунасском университете.

В то время в Литве радиологов было очень мало. В Каунасском университете никто не преподавал эту специальность, поэтому были те, кто уезжал учиться рентгенодиагностике в Германию, Австрию, а потом возвращался в Литву. Но таких специалистов было совсем немного, буквально единицы.

Уже после войны радиология в Литве по чуть-чуть начала развиваться. Из соседней Белоруссии в Вильнюс приехал доктор Владимир Кротов, который до войны учился на медицинском факультете Вильнюсского университета, где как раз и было отделение радиологии. Он получил специальность врача-радиолога и, приехав в Вильнюс, стал развивать это направление. Кротов был назначен главным радиологом и был чуть ли не единственным специалистом в этой области на весь город. Поэтому, когда в 1948 году он организовал первые пятимесячные курсы для будущих врачей-радиологов, то один читал лекции и проводил практические занятия, помощников у него не было. На курсы было набрано десять врачей различных специализаций со всех медицинских учреждений республики. Они стали первыми врачами-радиологами, с деятельности которых фактически начала развиваться эта специализация в Литве.

– Вы были в их числе?

– Не все сразу. В 1947 году я вернулся в Литву из Воркутинского лагеря. Вернуться в Каунас я не мог – меня там хорошо знали, поэтому решил ехать в Вильнюс. На первых порах остановился у знакомых, но понимал, что будет лучше и для них и для меня, если я как можно быстрее найду себе жилье и съеду – в любую минуту на меня могли донести соседи. Поэтому многие знакомые боялись меня принимать. Однажды по дороге в университет я случайно встретил доцента Пятраса Баублиса, который очень обрадовался нашей встрече. Он любезно предложил мне пожить у него в доме на Жверинасе. Таким образом, с жильем и моей регистрацией все определилось, теперь оставалось найти работу. Но где? Устроиться на работу я не мог  – меня никто никуда не брал, даже мести улицы. Что делать, я не знал. Случайно узнал об этих курсах.

Я даже не предполагал, что стану рентгенологом. Хотя еще работая в Каунасской клинике, я очень интересовался рентгенологией и считал, что каждый врач-клиницист должен познакомиться с этой перспективной и нужной специальностью.

Я пошел к Кротову и сказал, что очень хочу быть рентгенологом (полагая, что мне, даже будучи терапевтом, рентгенология все равно пригодится). Но все вышло по-другому.

Мне очень повезло, что Кротов притворился, дескать, ничего не знает о моей биографии, и меня зачислили на курсы «сверх плана» – одиннадцатым по счету. После окончания курсов в 1949 году Кротов предложил мне работать у него рентгенологом, при этом зная, что я из бывших ссыльных, и несмотря на запрет Министерства здравоохранения о моем трудоустройстве. Меня  временно приняли на работу в Вильнюсскую 1-ю советскую больницу (бывшая больница св. Якуба). Это «временно» стало моим на всю жизнь. Я стал рентгенологом, совершенно не желая этого. Но жизнь заставила сделать такой выбор.

– Не сожалели о своем выборе?

– Поначалу очень сожалел. Вот иду с утра в город и думаю, ну как мне работать с этими больными, я ведь привык к клинической работе. Но постепенно свыкся, тем более, эта работа давала мне возможность нормально жить и остаться в Вильнюсе. Кроме того, и материальная проблема решилась. К тому же я очень хотел написать диссертацию.

Затем были курсы повышения квалификации в Институте радиологии в Москве, где я получил очень хорошие знания, и по-настоящему стал специалистом-рентгенологом. И уже в 1955 году в Москве я успешно защитил кандидатскую диссертацию.

Я проработал в 1-й советской десять лет, а потом был организован Онкологический научно-исследовательский институт (ныне – Национальный институт рака), который был расположен в помещении кожно-венерического диспансера на ул. Бокшто и в онкологическом диспансере на ул. Полоцко, где еще до войны находилось онкологическое учреждение. В институт нужны  были радиологи и мне предложили возглавить отделение рентгенологии и радиологии. Я согласился, понимая, что терапевтом я уже никогда не буду. Не было смысла что-то менять, тем более, я уже привык к своей работе. Так постепенно и свыкся с мыслью, что я – радиолог. В этом же институте я написал докторскую диссертацию.

– Что собой представляли первые рентгеновские аппараты?

–  Они были открытого типа. Все провода находились наружи и представляли собой опасность – ведь в любой момент провод мог «закоротить». Поэтому работая с таким аппаратами, врачи-радиологи подвергали риску свою жизнь. Мы учились на таких же аппаратах. Чуть позже, когда я уже работал в 1-й советской больнице, появились рентген-аппараты закрытого типа. А свою Госпремию я получил за разработку и внедрение в медицинскую практику электрорентгенографии. Ее принцип работы очень похож на действие фотоаппарата, когда рентгеновские лучи поступают сразу на специальную пленку, которая не нуждается в обработке, соответственно, не нужна была лаборатория. На пленке абсолютно все отображалось. Этой разработкой я занимался вместе со своими коллегами у себя на кафедре в университете.

– А когда в Литве стали профессионально готовить врачей-радиологов?

– Тут следует сказать, что долгое время ни в Вильнюсском университете, ни в Каунасском медицинском институте не было кафедры радиологии. В послевоенное время в Вильнюсе студентам-медикам курс по радиологии и рентгенологии читали преподаватели, которые работали на разных кафедрах медицинского факультета. Все время медицинский факультет просил руководство университета создать отдельную кафедру рентгенологии и радиологии.

Летом 1968 года мне позвонил ректор Вильнюсского университета профессор Йонас Кубилюс и попросил встретиться. Поскольку мы с ним были оба из Расейняй, знали друг друга еще по Расейнской гимназии, в которой вместе учились, то быстро нашли общий язык на тему своего края, университета и, конечно,  радиологии. Кубилюса очень интересовало мое мнение по поводу реорганизации работы рентгенологии, и, в частности, как я представляю себе саму структуру кафедры радиологии. Мое мнение было услышано. И 6 сентября того же года  решением Совета Вильнюсского университета официально была создана кафедра радиологии и фтизиатрии медицинского факультета. Мне предложили стать заведующим кафедры. Признаться, я согласился не сразу – поскольку моя кандидатура не была еще утверждена в вышестоящих инстанциях. Потому у меня не было уверенности в том, что если я «не подойду», меня не «вышвырнут на улицу».  Однако меня утвердили, и с 1969 года вплоть до 1993 года, до самого выхода на пенсию, более 20 лет я руководил кафедрой радиологии, дослужившись до звания профессора.

Не думайте, что педагогика – это легкий труд. По пять часов ежедневно надо было заниматься педагогической работой, а остальное время – научной. Но мне удавалось все совмещать: работать даже по ночам.

– Вам выпало много испытаний в жизни, сейчас с высоты своего возраста о чем-нибудь жалеете?

– В нашей семье было четверо детей – я, еще два брата и сестра. В 1941 году родителей и сестру выслали в Коми, где они умерли от голода. Два брата, находясь в резистенции (сопротивлении) в Литве, погибли. Я до сих пор даже не знаю, где они похоронены.

А меня в 1945 году сослали в лагерь в Воркуту. Меня арестовали за то, что, работая врачом общей практики в небольшом городке Шилува, что под Расейняй, меня попросили осмотреть больного, который находился в партизанском бункере в лесу. Я понимал, что это очень опасно, но я врач – и мне абсолютно не важно – плохой человек или хороший, я должен спасать людей. На меня кто-то донес, и через месяц в июле 1945 года я был арестован. Но я не признался.

Наш лагерь находился за полярным кругом в 16 км от Северного моря. На мое счастье, меня не отправили на работы в шахты, а отправили вначале в стационар, а через полгода в санитарный отдел, где я работал врачом. Но я не был осужден. Я обманул следователей, что сейчас, по прошествии стольких лет, могу сказать. Этот обман стал самым главным моим достижением, потому что вместо десяти лет я пробыл в лагере только два года.

Я женился уже после лагеря в 36 лет. Со своей супругой мы прожили вместе 61 год, вырастили двоих сыновей. У меня четыре внука и два правнука.

Я доволен своей жизнью, ни о чем не жалею. В своей жизни я сделал все то, что можно было сделать. А то, что я дожил до такого возраста, то все заложено в нас генетически, и то, что дано нам от природы, надо разумно использовать. Главное – не испортить. Испортишь – потеряешь все.

Надежда ГРИХАЧЕВА
Фото автора

афиша афиша афиша афиша

1
Оставьте свой комментарий

avatar
600
1 Цепочка комментария
0 Ответы по цепочке
0 Последователи
 
Популярнейший комментарий
Цепочка актуального комментария
1 Авторы комментариев
Екатерина Авторы недавних комментариев
Новые Старые Большинство проголосовавших
Екатерина
Гость
Екатерина

Интересная статья…