Национальные воинские соединения в Красной армии (II)

(Окончание. Нач.: Национальные воинские соединения в Красной армии (I))

Блеск и трагедия Литовской дивизии

28 августа 1941 года руководство ЦК КП(б) Литвы и СНК Литовской ССР обратилось в ЦК ВКП(б)  и СНК СССР с просьбой об организации в составе Красной армии литовского национального соединения.  Время шло, но решение этого вопроса почему-то затягивалось. Пытаясь активизировать процесс согласования, секретарь литовской компартии А. Снечкус 14 сентября 1941 года добился аудиенции у наркома внутренних дел СССР  Л. П. Берия, который  обещал поддержку в решении этого вопроса. Однако все осталось на словах.

Пользуясь дружескими отношениями с наркомом МВД (до того, как  А. Снечкус возглавил компартию Литовской ССР, он занимал пост республиканского  министра МВД, на который был выдвинут по рекомендации Лаврентия Павловича), не дождавшись помощи от своего бывшего «коллеги», Антанас Снечкус вновь обращается к нему с письмом: «На приеме у Вас 14 сентября 1941 года Вы обещали разрешить  этот вопрос – он еще не решен». Спустя несколько дней, не получив ответа от Л. Берии, 22 сентября руководители ЛССР направили записку на имя Сталина, где было сказано:  «В результате того, что разрешение вопросов об организации Литовской дивизии у тов. Берия затянулось, мы  обращаемся с письмом к тов. Сталину». И как результат 16 ноября  в Куйбышеве (ныне Самара) состоялась встреча К. Е. Ворошилова, который в то время занимал должность председателя Ставки по формированию войск, с А. Снечкусом и Ю. Палецкисом. Маршал сообщил о положительной реакции на обращение руководства Литовской ССР и поставил практические вопросы: на какое число людей можно рассчитывать и где они находятся. Литовское руководство ответило, что основной костяк будущего воинского соединения составят солдаты и офицеры 179-й дивизии 29-го корпуса, а также эвакуированные  курсанты Вильнюсского пехотного училища, сотрудники милиции и частей НКВД, гражданские жители.

18 декабря 1941 года Председатель  Государственного Комитета Обороны (ГКО) И. Сталин подписал два документа: постановление №1041 – «О формировании Литовской стрелковой  дивизии» и постановление №1042 – «О формировании Эстонской стрелковой дивизии». На следующий день заместитель народного комиссара обороны Е. Щаденко издал приказ, в котором были регламентированы основные моменты создания Литовской дивизии. Этим приказом было предусмотрено начать комплектование  дивизии с 25 декабря 1941 года и завершить формирование соединения 10 февраля 1942 года. Численность дивизии была предусмотрена в количестве 11 618 человек. Предписывалось в первую очередь укомплектовать руководящие кадры (не менее 30%) и лишь после этого приступить к комплектованию  рядового состава  дивизии.

В последний январский день 1942 года Е. Щаденко отправил руководству Литовской ССР телеграмму под грифом «Совершенно секретно»,  в которой было обращено внимание на неудовлетворительный ход отбора и укомплектования дивизии и требовалось ускорить этот процесс.

Е. Щаденко требовал «немедля принять самые энергичные меры к широкому оповещению военнообязанных и призывников – граждан Литовской  ССР об обязательной явке их в военкоматы для принятия на воинский учет. Всех учтенных в возрасте до 45 лет, годных к строевой, немедленно призвать на укомплектование формируемой  Литовской дивизии». Для ускорения этого процесса нарком  требовал «полностью выявить граждан Литовской ССР в рабочих колоннах, строительных частях, саперных бригадах и других тыловых частях и обратить их  на укомплектование Литовской дивизии. Всех уже отобранных и проверенных военнообязанных и призывников из числа граждан Литовской ССР отправить в  дивизию немедля». Проверку, отбор и отправку остальных руководство дивизии должно было закончить не позднее 10 февраля 1942 года. На  Военные советы округов (фронтов) был возложен повседневный контроль за ходом отбора и направления литовских граждан.

26 января 1942 года секретарь ЦК КП(б) Литвы А. Снечкус и председатель СНК Литовской ССР М. Гедвилас отправили письмо заместителю народного комиссара обороны Е. Щаденко, в котором говорится: «Вашим приказом срок формирования Литовской стрелковой дивизии установлен 10 февраля 1942 года. По данным Управления Мобилизации НКО, по всем Военным округам и фронтам на 23 января отобрано 2907 человек и прибыло к месту формирования 1500 человек.

Совершенно не удовлетворительную работу по отбору военнообязанных  граждан Литовской ССР в Литовскую стрелковую дивизию можно объяснить  следующим:

большинство Военных округов и военкоматов ограничиваются только призывом лиц, состоящих у них на военном учете, и не принимают всех мер к выявлению военнообязанных и военнослужащих, находящихся в запасных воинских частях, действующих армиях,  строительных батальонах, работающих на оборонных рубежах и сооружениях, проживающих в городах, поселках, колхозах, но не состоящим по разным причинам на военном учете. Выявлением военнообязанных занимаются, как правило, только уполномоченные ЦК КП (б) Литвы, направленные в округа, республики и области для оказания помощи в этом деле. Работа уполномоченных затрудняется тем, что многие военнообязанные уехали из Тамбовской, Пензенской, Рязанской и др. областей в Ташкент, Алма-Ату и т. д.

Имеют место факты (Ташкент, Челябинск, Уфа, Марийская АССР и др.) призыва в Литовскую стрелковую дивизию  только литовцев, прибывших из Литвы во время войны, а не граждан Литовской ССР вне зависимости от национальности и знания языка, а также литовцев по национальности, но годами проживающих в восточных областях  и республиках СССР.

До сего времени, за исключением 1000 человек, находящихся в Вологодской области, не установлено местопребывание  свыше двух тысяч бойцов бывшего 29-го территориального  (литовского) корпуса, откомандированных вглубь страны из района по эту сторону Великих Лук.

В этом же письме был высказан ряд предложений, которые помогли бы ускорить комплектование дивизии. Руководство республики просило  разрешить призывать в Литовскую стрелковую дивизию не только литовцев, прибывших в восточные области и республики Советского Союза во время войны, но всех граждан Литовской ССР вне зависимости от национальности, знания литовского языка и литовцев, проживавших  до войны в СССР, а также разрешить Военным округам и военкоматам принимать заявления о желании добровольно вступить в дивизию людей не призывных годов, но физически зрелых и здоровых.

О 29-м Литовском национальном корпусе

29-й Литовский стрелковый территориальный корпус сформирован в Вильнюсе на основании Приказа НКО СССР  от 17 августа 1940 года, он объединил в своем составе управление, 179-ю и 184-ю стрелковые дивизии, сформированные из войск Литовской армии. Войска корпуса сохранили литовскую форму одежды с нашитыми на нее советскими знаками различия. В рядах корпуса сохранился дух независимой Литвы, что выделяло командиров и бойцов корпуса из общего строя Красной армии. Подтверждением этих слов служит доклад полпреда в Литве Н. Г. Позднякова, который он направил в Москву 21 октября 1940 года.

В преддверии принятия присяги военнослужащего Красной армии обстановка в корпусе была накалена, отмечает Н. Г. Поздняков: «Положение в Литовском национальном корпусе, несмотря на  принимаемые меры командованием РККА, все еще остается тревожным. Бойцы расквартированного в городе Вильнюсе артдивизиона в начале октября сделали попытку открыто  возмутиться и увлечь за собой другие части корпуса, но она не удалась. Они выступали под лозунгом отказа принимать новую присягу. Это настроение нашло свое отражение и в письмах, направленных потом бойцами в деревню.

Военнослужащий Стокай Иван писал: «Нам советские политруки говорят, чтобы мы дали присягу советской Конституции. Мы против присяги. Нас демобилизуют или нас вышлют туда, где растет перец. Но это неважно. Что будет – пусть будет, но присяги принимать не будем и большевиками быть не хотим».

Военнослужащий Беникс писал: «Мы еще не потеряли надежду, что засветит солнце и возродится Литва. Сначала Советы говорили, что будет свобода, но мы почувствовали на себе, что получается наоборот, хотя нам продолжают пускать туман в глаза. Мы знаем, что нас ожидает, все равно мы не поддадимся. Нас не переделают: как были литовцами, так и останемся литовцами, мы не мальчишки. Нас агитируют, чтобы мы приняли присягу, но нам другой присяги не нужно. Мы знаем, что осенью придут другие друзья. Я с Зигмунтом все время веду агитацию, но нас заметили и за нами следят».

Такие настроения еще не ликвидированы полностью. После проделанного  изъятия зачинщиков центр тяжести в настоящий момент перенесен на политико-воспитательную работу. Ранее стоящим в стороне офицерам сказано, что в будущем они первые будут отвечать за политическое состояние частей».

Однако исправить ситуацию не удалось, тот же Поздняков сообщал: «25 октября с. г. в течение нескольких часов на Бюро ЦК КП(б) Литвы обсуждалось положение в литовском корпусе, присутствовали руководящие работники корпуса, Военного совета 11-й армии и Военного совета ПрибВо.

В результате обсуждения мы пришли к выводу, что политическое состояние корпуса продолжает оставаться неблагополучным, т. к. политические настроения  его бойцов продолжают оставаться независимыми от нашего руководства, самостоятельными. Главнейшие причины тому три.

Первая – корпус засорен ущемленным элементом (задетым отрезкой земли и проведенной национализацией).

Вторая – созданный в корпусе политический аппарат из кадровых советских политработников еще не нашел каналов влияния на состав бойцов, этому сильно мешает отсутствие у него контактирующей прослойки из литовцев (просто не могут сговориться).

Третья – в корпусе не проведено классовое расслоение, т. к. враждебный элемент еще не вышиблен из седла, ведет противосоветскую работу путем сплачивания бойцов на национальной почве (против русификации)».

Далее он продолжает: «Одновременно с этим решено в спешном порядке укомплектовать за счет литовцев институт заместителей политруков. Придется это делать, частью – за счет приема активистов-бойцов в партию и комсомол. Последнее  станет возможным, если ЦК ВКП(б) разрешит командованию РККА теперь же начать создавать в корпусе партийные и комсомольские организации (пока же в корпусе имеется около 30 литовских коммунистов. И то работающих в особом отделе)».

В феврале 1941 года в корпусе было проведено принятие воинской присяги военнослужащими. Несмотря на проводимую пропаганду, отказались принимать присягу 311 военнослужащих. При принятии присяги проходили многочисленные случаи давления на военнослужащих.  В марте чистка рядов командного состава была продолжена.

В докладной записке «О политико-моральном  состоянии  бывших офицеров Литовской армии, находящихся в рядах территориального корпуса», подготовленной в январе 1941 года  народным комиссаром внутренних дел ЛССР старшим майором государственной безопасности Гузявичюсом, отмечается, что: «Политико-моральное состояние безыдейной, никогда не симпатизировавшей советской власти  интеллигенции все же лучше, чем состояние и самочувствие бывшего офицерства.

Для остальной интеллигенции ряд сдвигов, ухудшивших ее экономическое положение, морально компенсирован  рядом сдвигов в общественном и служебном положении (изгнание из аппарата бюрократической верхушки, ломка подхалимской, раболепской  чиновничьей традиции и т. п.), но для бывшего офицерства таких политико-моральных компенсаций отметить нельзя. Все происшедшие за последние полгода изменения в положении офицерства воспринимаются только под отрицательным знаком».

По словам Гузявичюса, офицерство представляло собой замкнутую, почетную,  привилегированную касту, для которой все двери были открыты, но в советский период оно оказалось  изолировано и отстранено от активного участия в общественной жизни республики.

При анализе экономического положения того времени в документе отмечается: «Национализацией ущемлена довольно значительная часть высшего и среднего офицерства, зарплата уменьшена, выслуга лет не выплачивается.

С переводом корпуса в Вильнюс бесспорно ухудшились жилищные условия и все бытовое обслуживание (упразднены денщики, реорганизованы офицерские собрания, изменено снабжение).

Институт политруков ограничил  и умалил роль офицеров в своей части, а загруженность работой в части повысилась почти вдвое».

Говоря о культурно-бытовом положении офицеров 29-го территориального корпуса, в  докладной записке указано, что: «Прекрасно оборудованные помещения бывших офицерских собраний переданы большей частью для РККА. Из офицерских  столовых вынесены мебель и украшения (например – в 26-м кавалерийском полку в Каунасе часть мебели взята в парткабинет, а часть в частную квартиру батальонного комиссара Самарина.  Аналогично в Вильнюсе – старший политрук отдельного батальона связи обставил свою квартиру мебелью, предназначенной для ленинской комнаты).

Офицеры говорят: «…Мы привязаны как псы на цепи: в кино сходить некогда, ни книг, ни игр нет, в столовой грязно, бедно… Начальник полкового клуба (26-й кавалерийский полк) по развитию стоит ниже любого унтер-офицера старой службы, а одевается – страшно смотреть».

Тонкости этикета в офицерских школах  преподавались так же, как грамматика. Офицеры очень чувствительны к фамильярности политруководителей и в отместку за справедливые замечания об отсталости в военной технике издеваются за глаза, используя малейший промах. Пускают в ход анекдоты о манерах одеваться, держаться за столом, о нарядах жен политруков и т.п.

Политико-моральное состояние в частях территориального корпуса комиссар Гузявичюс в своей записке оценил  весьма негативно: « …Политруки в частях корпуса проявили себя плохо. Большинство из них только что вышло из школ, без опыта, без достаточного культурного багажа. Они не учитывают всех особенностей работы в территориальных частях.

Замена литовских политруков русскими и людьми других национальностей чрезвычайно  обострила национальный вопрос в территориальных частях

Если раньше гитлеровская территориально-расовая теория не прививалась, то теперь, сплошь и рядом, среди офицеров идут разговоры о том, что Литву может спасти только германская культура. « …У нас жизнь была лучше и культура была выше, пришли малограмотные азиаты и поработили, они уничтожают нашу национальную культуру, спасти может только Гитлер. Вот, например, Словакия живет припеваючи …».

В 26-м кавалерийском полку есть политрук-еврей, над которым офицеры, благодаря его незнанию литовского языка, издеваются в присутствии красноармейцев.

Вообще, офицеры во всем видят только ухудшение, замыкаются и ожидают. К работе относятся почти все нечестно. Некоторые просятся об увольнении со службы. Многие надеются уволиться, а некоторые даже саботируют работу в надежде, что за это исключат из Красной армии.

Наиболее враждебное офицерство ушло в подполье и готовится к более серьезным антисоветским выпадам. Если бы представилась возможность, офицеры сотнями пошли бы за кордон к немцам, как в свое время царские офицеры пошли на Дон к казакам, так как из Германии приходят слухи о создании эмигрантского комитета «Спасения родины», нового буржуазного правительства и легионов генерала Плехавичюса».

Куда пропали остатки 29-го корпуса?

«По постановлению ГКО и директивы НКО в состав Литовской стрелковой дивизии должны войти  бойцы бывшего 29-го территориального (литовского) корпуса. По сообщениям политработников 179-й и 184-й дивизий и артиллерийского полка выясняется, что литовцы из этих частей численностью  свыше трех тысяч человек после неоднократного участия в боях против немцев откомандировались по эту сторону района Великих Лук из действующих армий и направлялись в запасные части  и рабочие строительные батальоны. Установить место пребывания откомандированных бойцов литовцев через Управление мобилизации и формирования РККА и уполномоченных, направленных в военные округа, нам до сих пор не удалось.  По имеющимся у нас сведениям, через станцию Ярославль в первых числах декабря месяца 1941 года проследовал эшелон военнообязанных  литовцев в неизвестном направлении.

Просим Вас дать указания о выявлении места пребывания бойцов бывшего 29-го стрелкового  корпуса и направить их  к месту формирования Литовской дивизии, так как такое число военнообязанных бойцов для формировании дивизии имеет крайне большое значение».

Это письмо 15 января 1942 года направило руководство  Литовской ССР на имя заместителя наркома обороны тов. Е. Щаденко. 31 января 1942  года комиссар 16-й Литовской дивизии – полковой комиссар Мацияускас подготовил следующую справку:

«Относительно откомандирования литовцев из частей бывшего 29-го стрелкового корпуса могу сообщить следующее.

В первых числах июля управление нашего корпуса было переброшено из 22-й армии в 27-ю армию Северо-Западного фронта, и 179-я стрелковая дивизия осталась в 22-й армии на Северо-Западном фронте.

В этот период в 179-й стрелковой дивизии и корпусных частях находилось литовцев приблизительно  следующее количество: в 3 полках 179-й стрелковой дивизии около 1500 человек, в 3 артполках и остальных корпусных частях больше 1000 товарищей, таким образом, всего не меньше чем 2500 человек.

Когда управление корпуса 19 июля вернулось в 22-ю армию и обратно приняло 179-ю стрелковую дивизию, то  оказалось, что основная масса литовцев была уже откомандирована в тыл, и поэтому я точно не могу сообщить, сколько отправлено в тыл, но из беседы с бывшим комиссаром 179-й стрелковой дивизии т. Продэусом выяснил, что отправлено больше 2 тысяч. Кроме того, знаю, что остатки 184-й стрелковой дивизии, выехавшие на машинах в направлении Минск, Полоцк и Псков, насчитывали около  400 человек.

Таким образом, я считаю, что в тыл отправлено всего не меньше 2500 человек».

…Комплектование дивизии давало сбои и проходило не столь эффективно, как это предписывалось приказами и директивами высшего начальства. Сроки поджимали, а воинское соединение было укомплектовано лишь на треть.

Большие надежды возлагались на представителей ЦК(б) Литвы и СНК Литовской ССР, которые были откомандированы  в различные города страны в надежде, что им удастся найти  будущих бойцов 16-й Литовской дивизии.

10 февраля 1942 года надо было докладывать о завершении  формирования дивизии. Однако до этого доклада было еще далеко…

Николай ЖУКОВ

афиша афиша афиша афиша

1
Оставьте свой комментарий

avatar
600
1 Цепочка комментария
0 Ответы по цепочке
0 Последователи
 
Популярнейший комментарий
Цепочка актуального комментария
1 Авторы комментариев
Йонас Авторы недавних комментариев
Новые Старые Большинство проголосовавших
Йонас
Гость
Йонас

К сожалению,большевистско-швондерский подход политруков и партийцев к офицерскому составу территориального корпуса нанес определенный урон боеспособности национального формирования.А ведь в свое время к строительству армии приложили руки офицеры-литовцы царской армии, которые были настоящими служаками: честными, храбрыми, верными присяге. С начала 20-х и почти до конца 30-х эти офицеры, вернувшиеся в Литву… Читать далее