Письма к литовскому другу

После небольшого перерыва «Литовский курьер» возобновляет проект «Письма к литовскому другу». Это переписка, выходящая за рамки интимной. Ее автор – москвич Геннадий Севетов. Волею судьбы однокашники остались в Литве. Геннадий с ними встречается регулярно, но не часто. В этой ситуации выручает эпистолярный жанр, позволяющий наполнять артерию общения новыми идеями и мыслями.

…Приехав в Вильнюс, мы остановились в гостинице на проспекте Гядимино. И я сразу же позвонил в справочное по городу. Через минуту получил твой телефон. Как я был рад!.. Сердце мое сильно билось – ведь так долго я ничего не знал о тебе: здоров ли ты, жив ли еще?.. Набираю номер – и вот, слышу: «Олсоу!..», – твой такой знакомым голос с твердым выговором, c прибалтийским оттенком. «Витас!.. Здравствуй – это я…». И ты меня сразу узнал.

Через час мы с тобой встретились и долго разговаривали обо всем на свете. И не могли наговориться. Я как будто встретился с самым близким человеком. Потом мы все, вместе с моими родными, прошлись по Вильнюсу, ты нам кое-что показал. Город нам сразу понравился. И архитектурой красивых невысоких зданий, и уютными улочками со множеством разнообразных кафе, в которые мы полюбили заходить через час-другой пути и, сидя за чаем или кофе, продолжали вести неторопливую беседу, каждый раз начиная ее с нового места.

Сильное впечатление произвело посещение сразу двух храмов: православного и католического. Причем, переход из одного в другой произошел как-то мгновенно – словно только что закрыли одну дверь и сразу перешли в другую. Такое близкое соседство оказалось полной для нас неожиданностью. И характерной чертой для всего Вильнюса. Многовековое близкое соседство двух христианских конфессий проходит по всей истории Литвы и создает своеобразные притягательные оттенки, проявляющиеся во взаимовлияниях культур, во взаимоотношениях людей.

Какие-то подробности первой встречи с Вильнюсом уже выветрились из памяти, но осталось ощущение таинственности древнего города. С первых дней появилось вполне отчетливое чувство, что это место просто предназначено для хороших добрых знакомств, для новых постижений в собственной судьбе. И что я приехал сюда недаром, а по некоему высшему проявлению. Предчувствия меня не обманули. Через год мы приезжали снова. И потом в течение ряда многих лет я один или с кем-нибудь из членов своей семьи приезжал сюда. Так произошло, что это место на географической карте (она висит на стене в моей комнате) стало для меня как-то особо притягательно: своим историческим значением, своими атмосферой и колоритом и, что важнее всего, присутствием близких по духу людей. В какие-то другие столицы Европы или мира мне ездить совсем не хотелось – даже если появлялись такие возможности. Я и не ездил, а если мне кто-то и предлагал поехать за компанию, то отговаривался тем, что мне там быть совсем не интересно.

Каждый город мира, как живой организм, имеет свой особенный облик, характер и символ. Разгадать этот символ – очень заманчиво. Так у меня было и с Вильнюсом…

В Париже – это построенная из железа к празднованию юбилея Французской революции Эйфелева башня; в Лондоне – как символ могущества Британской империи высотная башня Вестминстерского дворца с уникальными часами и огромным колоколом «Биг-Бен», в Нью-Йорке – это статуя Свободы, подаренная французами американцам как эстафета и как «символ свободы и демократии». Это все идеологические памятники – с символикой могущества, технического прогресса и процветания под знаком «свободы», и все они зримо чем-то, по замыслу, напоминают облик библейской Вавилонской башни. Мы знаем, каким крахом это строительство в давние времена закончилось… Это все знаки человеческой гордыни, превосходства над другими, превознесения своими достижениями – очевидными или мнимыми. Любой памятник в какой-то степени этому подвержен. Но есть и другие памятники – более зримые, более предметные и значимые – они выполняют роль исторической памяти или духовного зримого образа.

В бывшем Санкт-Петербурге этот символ – памятник основателю города императору Петру Первому. Александр Сергеевич Пушкин в поэме «Медный всадник» представил в этом памятнике объемный образ как создателя, так и дух этого города в величественных строках: «О мощный властелин судьбы! / Не так ли ты над самой бездной, / На высоте, уздой железной / Россию поднял на дыбы?..». В Москве для меня такими знаковыми памятниками стали монумент основателю города великому князю Юрию Долгорукому, сидящему на могучем коне, как богатырь с распростертой вперед рукой, и «памятник Минину и Пожарскому», поставленный на Красной площади вождям народного ополчения 1612 года – освободителям государства и столицы от иностранного нашествия.

В Вильнюсе – сохранены многовековые труды, мастерство и культура многих народов. Хотелось мне и здесь найти образ города, который объединял бы их всех. Не ставил я прямо такую задачу, но внутренне она все-таки, видимо, проявлялась… Здесь есть немало памятников различного значения и уровня. Например, высокопоэтический памятник ангела, словно бы летящего над городом и трубящего в горн, – на высокой колонне, в центре овальной площади в восточной части города (словно он напоминает всем людям, что они принадлежат не только земному, но и небесному горнему миру)… Мне также запомнился скромный по виду памятник литовской женщине-крестьянке на проспекте Гядиминао, поставленный чуть в глубине открытого дворика… Сидящая в спокойном раздумье фигура пожилой деревенской женщины, со сложенными на коленях натруженными руками, вызывает безмерное уважение. Видится это образом той народной силы, которая выносит все выпадающие на ее судьбу исторические испытания и остается неизменной в самом главном – верности своему призванию и своей судьбе – хранительнице народных устоев. Во многом именно на этом стоянии и терпении любой народ держится в веках. Рассматривая этот памятник, вспоминаешь и о своих крестьянских корнях, от которых мы сегодня почти все оторвались, хотя имеем с ними очень важные для душевного устроения внутренние связи.

Произвели на меня яркое впечатление и выразительные групповые скульптуры по обеим сторонам Зеленого моста через реку Нярис, отражающие наше недавнее социалистическое прошлое. В последний мой приезд в ноябре я этих скульптур уже на прежнем месте, на мосту, уже не увидел. Оказалось, что в июле  они были сняты с постаментов и увезены. И прежде я слышал, что вокруг их присутствия в городе давно уже возникали периодически горячие споры, кипела идеологическая борьба.

О значении этого события имеет смысл поразмышлять более основательно. У нас сегодня также ведутся разговоры и споры на эту волнующую многих тему – о наследии советского прошлого… Недавно я увидел в Интернете видеоролик о снятии скульптур с вильнюсского Зеленого моста (http://www.rg.ru/2015/07/22/vilnus.html). По мнению некоторых политизированных властей и жителей, – это символы советской эпохи и их надо убрать, чтобы ничто не напоминало о прошлом. «Это начало конца самоочищения…» и «Эти статуи символизируют болезненное прошлое…» – так они говорят перед телекамерой.

На самом деле, по-моему, здесь не все так просто.

Оставьте свой комментарий

avatar
600