Запчасти для человека

Пять лет назад, когда депутатами решалась судьба нашей трансплантологии — взвешивались самые деликатные нюансы нового закона, — в холле одной из минских больниц в качестве «группы поддержки» медики собрали два десятка людей с пересаженной почкой. Сегодня в тот зал можно было бы пригласить сотни и сотни. Начиная с 1970 года с легкой руки легендарного Николая Савченко разные поколения врачей сделали уже почти 1.300 таких пересадок. Причем как минимум четверть — именно в течение последних лет. 8, 20, 40, 70, 100, 115 — в такой вот впечатляющей прогрессии прирастает статистика. К моменту нашей встречи с заведующим отделом нефрологии, почечно-заместительной терапии и трансплантации почки РНПЦ трансплантации органов и тканей, кандидатом медицинских наук Олегом Калачиком операций за год набежало уже 175. Но цифра, как в хорошо отлаженном счетчике, меняется в среднем каждые два дня.

Вообще, подаренное кому-то «второе дыхание» — это, считайте, сутки кропотливого труда нескольких бригад. Здесь никто не работает «от звонка до звонка», многие бешеного, рваного ритма просто не выдерживают. Те же, кто остается, пиара не ищут. И считают, что пересадка почки уже должна бы перейти в плоскость практического здравоохранения. Но стоило разговориться с Олегом Валентиновичем (который, к слову, собственноручно делает примерно 6 пересадок почки из каждых 10), как выяснилось, что поводов для законной гордости у трансплантологов сегодня не один и не два. Просто там, где журналист напишет «уникально», «прорыв» и наставит кучу восклицательных знаков, врач сдержанно скажет лишь «интересно», «шаг вперед» и выберет многоточие…

От настоящего…

Этот случай можно смело зачислить в разряд экстраординарных даже по мировым меркам. Чуть больше месяца назад наши медики впервые искусственно сконструировали мочевой пузырь из кишечника (хотя подобные операции в ходу у онкологов, в данном случае прибегли к необычной, продуманной до мелочей методике, которая максимально защитила новый орган от инфекций). С редчайшей аномалией — полным отсутствием мочевого пузыря — пациентка промучилась 34 года. Как могли, хирурги в свое время попытались исправить ошибку природы, но это удалось лишь отчасти. Год назад перестали справляться и почки. Встал вопрос: а может ли медицина помочь чем-то еще? Было немало «против»: множество спаек, непригодные почки плюс осложнявший дело перитониальный, через имплантированный катетер, диализ. Но Олег Калачик знал, что теоретически все возможно. Так получилось, что первую в мире и чуть ли не единственную такую операцию, сделанную в 2008 году в Бельгии, он видел собственными глазами. А урологи из 2-й минской детской клинической больницы уже представляли, как воссоздать мочевой пузырь. Решили рискнуть. Операцию спасения разбили на два этапа. Сначала удалили обе почки и сформировали новый искусственный орган. Потом пошли на пересадку, донором вызвалась стать мама уникальной пациентки. Новый год обе женщины встретили уже дома.

А у самих трансплантологов в 2012-м ожидается горячее времечко — настоящий беби-бум. Надо сказать, что до недавних пор всего три женщины после пересадки почки отважились у нас стать мамами. Первый раз, четверть века назад, это была скорее случайность. Вторую героиню, Людмилу Кудряшову, к материнству вели уже осознанно. Ее дочке Настеньке идет пятый год. Третьей пациентке в прежние времена запретили бы думать о пополнении категорически: сахарный диабет, еще и пересадка, — но в результате медики справились — мальчик. Дальше была полоса затишья. А буквально месяц назад и начался бум. Одна подопечная трансплантологов родила, сегодня же сразу 4 женщины находятся в счастливом ожидании. У всех полные семьи, все очень хотят, очень стараются. Ведь современная наука дает и даже где-то гарантирует им этот шанс, который медицина прошлого начисто отвергала.

В будущее…

Вопрос «достигли ли мы потолка, верха совершенства в пересадке почки?» заставляет доктора Калачика на минуту задуматься. А потом он начинает загибать пальцы:

— Прежде всего есть задачи в детской трансплантации. Сейчас в листе ожидания 6 детей, в том числе 3-летний ребенок. Этим направлением мы занимаемся на протяжении двух лет, ведь с 1997 года было прооперировано всего 9 наших детей, да и то за границей, где стоимость одной такой пересадки доходит до 100 тысяч евро. Сначала мы оперировали более взрослых ребят, а два месяца назад помогли 4-летней девочке с весом меньше 14 кг. Это очень близко к критическим параметрам. Думаю, трансплантация у ребенка с массой тела около 10 кг будет следующим этапом.

На одной из конференций, где наши врачи делали доклад о своем опыте в детских пересадках почки и последним кадром в презентации показали общую фотографию всей причастной к ним команды, кто-то из иностранных коллег сыронизировал: «Да уж, средний возраст врачей ненамного отличается от среднего возраста самих пациентов». Здесь только доля шутки. С точки зрения западных светил, наша команда действительно исключительно молода. Средний возраст — около 36 лет. Что сильно расходится с понятием «трансплантолог» в мировом понимании. При тамошней системе образования в 35 хирург, решивший посвятить себя пересадкам, только начинает свое профессиональное становление. А у нас ситуация сложилась так, что нужно было идти вперед, и быстро. В результате пришли к своего рода феномену: работать еще более активно, используя один только РНПЦ трансплантации органов и тканей, наверное, уже невозможно. Темп и так взят, как у крупного американского центра. Но пересадки же — не конвейер, не поточное производство. Поэтому дальше статистика будет расти, и расти обязательно, за счет регионов. Подключился Брест: за полгода — 15 пересадок почки. В этом году должно заявить о себе Гродно…

Кстати

На Западе настолько жесток дефицит органов, что врачи обратились уже к технологии «маргинальных доноров». Скажем, в Испании бригада «скорой» может приступить к подготовке очередного донора прямо на остановке общественного транспорта: погибшего, по сути, человека на искусственной вентиляции легких доставляют в больницу и помещают под специальный механический пресс, который делает закрытый массаж сердца… Конечно, результаты не блестящие. Если спустя 3 года из 100 почек, забранных по стандартной методике, в среднем работают 85, то от маргинальных доноров — 60.

Людмила ГАБАСОВА.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.