Хуже, чем в СССР

На прошлой неделе в Страсбурге состоялась сессия Европарламента, на которой президент Даля Грибаускайте представила результаты председательства Литвы в Совете ЕС.

По ее словам, за полугодовой период председательства Литва успешно выдержала все испытания: она не только выполнила всю запланированную работу, но и сделала больше, чем от нее ожидали.

Об успехах председательства говорил и европарламентарий Вальдемар Томашевский. Председательство – это прекрасный повод для рекламы самого государства, для укрепления его роли, подчеркнул он. Однако с трибуны Европарламента он не мог не сказать и о проблемах нацменьшинств и того скандального штрафа, который был назначен главе администрации Шальчининкского района. Вальдемар Томашевский обвинил Литву в дискредитации нацменьшинств, назвав проявлением крайнего национализма борьбу с языками национальных меньшинств, поддерживаемую высшей властью, чего не должно быть в ЕС.

Следует подчеркнуть, что трехминутное выступление Томашевского в Страсбурге, звучавшее от имени фракции Европейских консерваторов и реформаторов (во фракцию ЕКР входят представители одиннадцати государств, и лишь один евродепутат Томашевский представляет Литву), было одним из первых. Больше ни одному из литовских европарламентариев не удалось выступить от имени своих фракций.

– Свое выступление в Страсбурге считаю довольно удачным, – говорит сегодняшний гость «ЛК» Вальдемар Томашевский, – поскольку оно касалось не только председательства Литвы в Совете ЕС и тех правовых законов, которые были приняты за этот период, но и проблем нацменьшинств. Это и стало той пресловутой «ложкой дегтя». Во-первых, я поднял вопрос о штрафе, который был назначен директору администрации Шальчининкского районного самоуправления за неснятие двуязычных вывесок с названиями улиц. Такое скандальное решение суда трудно даже комментировать, поскольку оно не поддается здравой логике. Наверняка это был политический заказ.

Во-вторых, еще одна не менее важная тема – это резолюция Европарламента о региональных языках, которая была принята в июле прошлого года как обязательная для всех стран ЕС. Резолюция, в частности, призывает ратифицировать Конвенцию по региональным языкам, подчеркивает недопустимость ассимиляции. Я напомнил евродепутатам об этом документе, который должен выполняться, но у нас по каким-то причинам этого не происходит.

Так что моя речь была аргументированной, однако та реакция, которая последовала, мне непонятна. Ведь кроме меня, с критическими речами в адрес Литвы выступили еще шесть европарламентариев. Они говорили и о несправедливости наших судов в деле Виктора Успасских, и о провале саммита «Восточное партнерство», и о нарушении международных норм защиты прав нацменьшинств.

– Фактически вы обвинили президента во лжи, по крайней мере, так интерпретируют ситуацию литовские СМИ?

– Это не совсем так. Думаю, что президент просто несерьезно отнеслась к выступлениям европарламентариев во время дебатов. Необходимо было говорить о конкретных темах и проблемах, а не о том, что у нас все хорошо и лучше быть не может.

Как можно заявлять о том, что ни одна международная организация не высказала никаких претензий по поводу нацменьшинств, когда таких организаций было очень много – это и правозащитные организации, и Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе. Еще в 1995 году глава Комиссии Парламентской ассамблеи Совета Европы Георги Фрунда в своем рапорте впервые указал на проблемы нацменьшинств в Литве.

Как правило, после окончания дебатов любой выступающий открыт для дискуссий. К президенту подходили многие европарламентарии. Я тоже подошел к ней, чтобы немного подискутировать. Я сказал президенту, что она говорит неправду.

– Что вам ответила президент?

– Повторила то, что говорила на пленарном заседании: что все у нас хорошо.

– За четыре года работы в Европарламенте появились ли у вас союзники, которые поддерживают вас в вопросах защиты прав нацменьшинств?

– Да, мы как раз и работаем в этом направлении, чтобы искать союзников в других странах, и рады, когда к нам прислушиваются и поддерживают. Не все хотят эти вопросы решать, поскольку, с одной стороны, есть определенные стандарты, которые во многих странах уже решены или еще решаются. С другой стороны, не у всех есть такое желание решать проблемы нацменьшинств, поскольку есть более приоритетные экономические вопросы. Так что мы ищем. Я еще в 2010 году зарегистрировал обращение по поводу прав нацменьшинств в ЕС. Мне удалось собрать 84 подписи евродепутатов, представителей из 17 стран. Это достаточно много.

В этой связи есть хорошие примеры: во многих странах, там, где нацменьшинства составляют большой процент, фактически их язык является равноправным, вторым и даже третьим государственным. Только в нескольких европейских государствах нет подобной практики. Поэтому мы и должны сделать все, чтобы такие права нацменьшинств были во всем Евросоюзе.

Тем более ЕС заботится о правах человека в других странах, европейский континент в плане демократии является лидером. Поэтому внутри самого ЕС не может быть таких проблем. Это очень важно, поскольку ЕС всегда могут упрекнуть: дескать, учите нас соблюдать права человека, а у вас самих не все в порядке.

– 13 января во время выступления европарламентария Витаутаса Ландсбергиса на торжественном заседании в Сейме фракция Избирательной акции поляков Литвы покинула зал заседаний.

С одной стороны, имел ли право Ландсбергис говорить в такой день о некой враждебности, которая исходят от поляков, а с другой стороны, должны ли были депутаты от ИАПЛ так реагировать?

– Конечно, он имел такое право. Каждый депутат имеет право говорить то, что он считает нужным, это неписаные законы парламентаризма. Но с другой стороны, его выступление было неуместным, поскольку, считаю, что это не то место, где надо было об этом говорить. Да и вообще выступление Ландсбергиса было непонятным, агрессивным, ищущим врага.

Не надо искать врагов, уже прошло 23 года с восстановления независимости. Наоборот, надо объединять всех людей доброй воли. Можно только сожалеть, что такие выступления бывают в нашем парламенте.

Потому реакция наших депутатов была соответствующей.

– Но почему-то депутатов от ИАПЛ тут же обвинили в низкой политической культуре.

– Те, кто говорит о низкой культуре, видимо, не понимают системы парламентаризма. Низкая культура — это, скажем, когда кричат, дерутся, как, например, на днях произошло в украинском парламенте. Это и есть низкая культура. А поступок наших депутатов считается нормальным. Это был культурный ход, если по-другому нельзя воздействовать. Ведь на этом заседании не было возможности выступить, это не входило в повестку дня, поэтому и был предпринят нормальный парламентерский ход на высоком культурном уровне.

– Возвращаясь к скандальному решению Вильнюсского окружного суда о назначении штрафа в размере 43 400 литов за двуязычные таблички. Верите ли вы, что штраф можно отменить?

– Конечно, потому что такое решение является полным абсурдом. Насколько я знаю, сейчас готовится кассационный иск в Верховный суд. Такая возможность существует, тем более подобной практики нигде в мире не существует.

Любой юрист прекрасно понимает, что наказание за определенные действия не может отличаться в 100 раз в решениях судов разных инстанций.

– На ваш взгляд, с чем связано такое решение? Оно правовое или все-таки политическое?

– Думаю, что его нельзя расценить как правовое. Поскольку это неслыханное в практике системы справедливости. А если его нельзя расценить как правовое, тогда напрашивается мысль, что это решение политическое. Тем более, что наши руководители государства выступали перед судами на тему нацменьшинств, Закона о нацменьшинствах. Поэтому его точно можно расценивать как определенный нажим на суд.

– Вы упомянули Закон о нацменьшинствах. С чем связана пробуксовка с его принятием в парламенте?

– Трудный вопрос. Потому что, как мы видим, невозможно предсказать реальные, правовые действия. Начнем с того, что у нас не выполняется Рамочная конвенция Совета Европы по защите прав национальных меньшинств, которая была ратифицирована еще в марте 2000 года. К сожалению, ситуация такова, что если этого исполнения не хотят представители высших эшелонов власти, тогда ничего и не исполняется.

Такое впечатление, что нацменьшинствам это надо больше всего. Хотя я думаю, что этот закон нужен самому государству. Поэтому тяжело сказать, когда закон будет принят, поскольку в этом вопросе нет проявления нормальной доброй воли.

– Что произошло со льготами по единому государственному экзамену для выпускников школ с родным языком обучения?

– С самого начала правящее большинство не хотело вводить льготы, но когда я пригрозил выходом из правящей коалиции, их ввели. Сейчас льготы ликвидировали через суд. Как правило, подобные методы применяются, когда что-то не удается выиграть на уровне парламента и правительства. Такое просто недопустимо, когда на территории Евросоюза суды служат для решения политических дел. Сейчас часть льгот все равно осталась, но мы будет работать в том направлении, чтобы вернуть и прежние. Опять повторюсь, что в любом случае не может быть речи об одинаковом экзамене для всех школ.

Родной язык – он и есть родной, а выученный язык — совсем другое, и даже если ты говоришь на нем свободно, то все равно продолжаешь думать на своем родном языке.

Если не удастся вернуть широкие льготы, будем принимать решения и действия по другим легальным формам, и они могут быть очень разными.

Надежда ГРИХАЧЕВА