Нижний снимок сделан в историческом центре Львова.
На мемориальной доске написано:
«В этой школе с 1945 по 1954 годы училась лауреат Государственной премии СССР кинорежиссер Лариса Шепитько (1938 – 1979)».
В двух словах напомним жителям Литвы знаковые вехи биографии Ларисы Ефимовны: заслуженный деятель искусств РСФСР (1974), лауреат Государственной премии СССР (1979). Для Львова, в котором в почете совсем иные герои, вполне достаточно, чтобы оказаться среди вымаранных из истории.
Ан, нет! Хотя варваров на Западной Украине куда больше, чем у нас, рука на явно «оккупантскую» по духу и содержанию мемориальную доску ни у кого не поднялась. И даже дебатов на эту тему нет. В отличие, например, от постоянных дискуссий о фигурах на вильнюсском Зеленом мосту, символизирующих, по словам бездарей от искусства, продолжающуюся «интеллектуальную и культурную оккупацию».
Оказывается, в горсовете Львова, позволяющем себе размещать на улицах черные рекламные щиты с красной надписью «Коммунизм = Нацизм», умеют отделять зерна от плевел даже в вопросах идеологии. Именно в мэрии нам напомнили, что вышедший на экраны СССР «Зной» принес Шепитько первую славу. После второго фильма «Крылья» о ней заговорили как о яркой художественной индивидуальности.
И попутно рассказали о вердикте признанного авторитета советской кинорежиссуры Сергея Герасимова: «Там Лариса как бы поставила точку отсчета в масштабе содержания, взыскательности в композиции, в работе с камерой и актером. Это был серьезный, впечатляющий кинематограф, за которым угадывалась перспектива замыслов, жадность к труду и постижение секретов жизни и искусства».
Главный фильм Шепитько — «Восхождение». Прочитав философскую повесть Василия Быкова «Сотников», Лариса сразу поняла, что это произведение о волнующих ее вопросах: конечности и духовном бессмертии человека, о выборе между жизнью и совестью, о нравственном максимализме, соизмеримом с геройством, и внеморальном конформизме, неумолимо соскальзывающем в предательство.
Шепитько четыре года добивалась разрешения на постановку «Восхождения». Она в полной мере осознала слова своего любимого учителя Довженко: «Я ставлю очередную картину как последнюю, иначе себе не мыслю». «Я хотела доказать, что мы не конечны, — говорила позже Лариса Шепитько, — и сделать это путем не мистическим, а абсолютно естественным».
Все, что не касалось съемок фильма, было для нее мелким и несущественным. Работа — это был ее праздник, ее человеческая и творческая стихия. Лариса Шепитько сумела заразить своей идеей всех участников фильма, которые понимали, что фильм снимается о святых вещах: о Родине, о высших ценностях, совести, долге, духовном героизме. Если у участников съемочной группы примерзали руки к приборам – работа все равно продолжалась. Владимир Гостюхин, который исполнял роль Рыбака, писал впоследствии: «Стоило «умереть» в сцене, чтобы ощутить такую ее благодарность».
Разве в этом смысле литовские скульпторы, ваявшие фигуры для Зеленого моста, заслуживают меньшего уважения?
Анастасия ФРОЛОВА
Отлично написано!Вот только не хотелось бы, чтобы этот материал был использован для шельмования прекрасной женщины из советского кинематографа!